Реинкарнация

- Леся, подожди - молодой человек рванулся в сторону уходящей девушки, пытаясь остановить ее.
Возлюбленная равнодушно обернулась, сложив руки на груди и глядя прямо перед собой.
- Ты же знаешь, как много значишь для меня... - Максим растерянно продолжал убеждать.
- Хватит - Олесин голос прозвучал устало. Она подняла подозрительно сухие глаза на бывшего друга и ломким голосом перечислила:
- Полёты, тренировки, лекции, космо-клуб - в твоём расписании нет для меня места. Как бы ни старалась, я всегда буду где-то на задворках всего этого великолепия. Я не вмещаю в себя россыпь звёзд, ничего не смыслю в астрофизике и толком не помню историю эксперимента Союз-Аполлон. Я просто люблю тебя.

Макс попробовал обнять девушку, но та сдержанно отстранилась. Ему нечего было сказать. Любовь к Олесе каждый день боролась в нём с привитой с детства страстью к космосу. Проводя время с ней, парень лишь изредка вспоминал об увлечении. Но находясь в учёной стихии, он забывал обо всём.

Не найдя в глазах любимого ответа на собственную тираду, Леся разочарованно закончила мысль:
- Нашим дорогам пора разойтись, Макс. Я не могу больше ждать тебя, а ты не можешь задерживаться, пытаясь меня удержать.
С этими словами девушка в последний раз посмотрела в родные глаза и, развернувшись, медленно пошла прочь.

- И, что, вы так и не догнали ее? - молодой аспирант с интересом транслировал на большом иллюминаторе воспоминания старого капитана, заливаемые в искусственную память.
Полёт старика завершался: спустя 70 лет скольжения в космическом пространстве пришёл его черёд сдать пост и раствориться в сознании корабля, объединяя полученный опыт со знаниями предшественников.
- Не осмелился - Максим Иванович попытался покачать головой, но даже столь простой жест дался ему с трудом.

Медик ускорил считывание данных, нужно было успеть завершить процесс до полного растворения.
- И больше никогда не видели ее?
- Однажды - былое ослабевший мужчина вспоминал с большой охотой - в день вылета к проводам допускались только члены семьи. Уж не знаю, как она пробилась сквозь первые посты охраны, но стоя в начале трапа, я увидел ее растрепанную косу среди синих фуражек. Олеся пыталась пробиться ко мне, но ее, понятное дело, не пускали. В тот момент, когда я поставил ногу на ступеньку, она метнула в меня бумажный самолётик, перехваченный каким-то офицером в полёте. Меня быстро протолкнули дальше, а письмо так и не отдали.