Белый песок и черное золото

Утро на острове началось не с шума прибоя, а с рева двигателей частного гидроплана, который приземлился прямо в лагуне, подняв тучу брызг. Из кабины, элегантно поправляя широкополую шляпу, вышла Мария. Следом, опираясь на трость с золотым набалдашником, ступил Дон Антонио.
Кирилл, который в этот момент пытался научить Макса вскрывать кокос ударом головы (что заканчивалось плачевно для Макса), замер с орехом в руке.
— Кажется, наш пионерлагерь закрывается на спецобслуживание, — пробасил он.
Эвелин и Адам вышли на террасу. Эвелин была в легком сарафане, Адам — босиком, с полотенцем на плечах. Увидев мать, Эвелин напряглась, но Мария лишь тепло улыбнулась, подходя к дочери.
— Эвелин, дорогая, — Мария обняла её, игнорируя холодный взгляд дочери. — Мы решили, что хватит прятаться по углам. Сицилия должна знать, что наш союз с Антонио — это не просто договор. Мы женимся. Здесь. Через три дня.
На террасе повисла такая тишина, что было слышно, как Джозеф выронил стакан с соком в бассейне.
— Ты... и мой отец? — Джозеф вынырнул из воды, отряхиваясь как пес. — Это официально? Значит, Эвелин теперь моя... сестра?
— Только по документам, щенок, — хмыкнул Дон Антонио, хлопая сына по плечу. — В остальном всё остается по-прежнему. Но этот праздник должен быть идеальным. Адам, твоя команда — охрана периметра. Кирилл, тебе придется влезть в смокинг, если не хочешь, чтобы тебя приняли за дикого медведя на фуршете.
— Смокинг?! — взревел Кирилл. — Дон, я в нем буду выглядеть как пингвин на стероидах! Мои плечи не влезут ни в один итальянский крой!

Вечер перед церемонией.