Глава 31. Эми

Моя голова. Когда я открыла глаза, по потолку поплыли серые пятна. В висках стучало так, будто кто-то методично забивал там сваи, а во рту было сухо и горько. Я попыталась сглотнуть, и горло отозвалось такой резкой болью, будто я всю ночь глотала битое стекло.

Что произошло? Я попыталась пошевелиться, но тело отказывалось слушаться. Каждая мышца ныла, внизу живота застыла странная, тяжелая наполненность, а кожа горела так, словно меня долго тащили по ковру. В голове был абсолютный вакуум. Я помнила вечер, помнила его взгляд... а дальше — темнота, вспышки и этот бесконечный, изматывающий гул в ушах.

Я медленно повернула голову, и сердце пропустило удар. Эдриан сидел в кресле прямо напротив кровати. Его поза была расслабленной, но взгляд цепким и нечитаемым. От неожиданности я дернулась, инстинктивно пытаясь прикрыться, но тут же вспомнила, что прикрываться нечем. В этом доме я была лишена права даже на клочок ткани.

— Доброе утро, котенок. Хорошо спалось? — его голос прозвучал слишком буднично для того ада, который, судя по состоянию моего тела, здесь творился.

— Что ты здесь делаешь с самого утра? — мой голос был похож на надломленный хрип.

— Любуюсь своей красивой женой, пока она спит.

— И сколько ты тут сидишь? — я прищурилась, пытаясь сквозь туман в голове осознать реальность.

— Достаточно, котенок. Ты так и не ответила на мой вопрос.

Я замолчала, пытаясь собрать осколки вчерашнего дня. И вдруг барьер рухнул. Память начала возвращать мне картинку за картинкой. Его руки на моем горле. Холодный металл, заставлявший меня выгибаться и кричать в подушку. Его голос, приказывающий мне делать вещи, от которых бросало в дрожь... и то, как я умоляла его не останавливаться.

Меня обдало жаром. Самое страшное было не в том, что он со мной делал. Самое страшное — я вспомнила, как я на это отвечала. Как я выгибалась навстречу этой боли, как моё тело предательски требовало еще и еще. Это не должно было мне понравиться. Это должно было вызвать отвращение и ненависть, но вместо этого я чувствовала пугающую, темную тягу.

Эдриан коротко рассмеялся. Кажется, всё, что я так тщательно пыталась скрыть, было написано у меня на лице.

— Вижу, вспомнила. Ну так что? Может, хочешь меня еще раз поумолять о чем-то? — он откровенно издевался.