Глава 46. Поместье Минамото

Дженни перечитала свиток три раза.

Намджун Татибана — сёгун — так гласило его содержимое, скрепленное к тому же большой круглой печатью Императора.

Новый сёгун.

Казалось бы, ей не из-за чего удивляться — именно такой исход подсказывала ей интуиция. Но все же была удивлена.

«Но кто кроме него? – размышляла она, скользя невидящим взглядом по ровным столбцам иероглифов. — Я бы почувствовала, будь это Тэхен. А он бы не сдержался, будь это Дайго-сама».

Она лукавила, конечно, в чем не признавалась даже самой себе. Если хотел, ее муж умел сохранять нечитаемое выражение лица долгое, долгое время. И он бы сдержался, стань сёгуном избранный не им и Татибана человек. А она бы ничего не почувствовала, потому что невидимая душевная связь между людьми бывает только в легендах.

Кожей ощущала внимательный взгляд Минамото и не спешила поднимать склоненную над свитком голову.

— ...должны будем направить людей… договорились, что в течение двух месяцев... – до нее сквозь шум собственных мыслей долетали обрывки разговора Тэхена с Яшамару-саном и Масато-саном.

Он собрал их в комнате, в которой занимался делами поместья, чтобы объявить об установлении в стране сёгуната и показать полученный накануне свиток.

— Празднества состоятся в императорском дворце во вторую неделю хадзуки*. К тому моменту все должно быть готово.

Госпожа прослушала бОльшую часть разговора и потому не вполне понимала, о каких приготовлениях говорил Тэхен. Ей не терпелось остаться с мужем наедине и задать все те вопросы, что накопились.

— Что не так? – в голосе Минамото звучало нетерпение. Он смотрел по очереди на Яшамару и Масато и казался недовольным.

Дженни вгляделась повнимательнее в лица мужчин и прочла в них подлинную оторопь. Редко, крайне редко они позволяли себе подобные проявления эмоций.

— Но ведь это вы — могущественнейший самурай, – после некоторого колебания произнес Масато-сан.

— Могущественнейший однорукий самурай, – с усмешкой тот взмахнул культей. — Сёгун без одной руки — довольно странное и жалкое зрелище, – жестко отрезал он, и против воли девушке захотелось втянуть голову в плечи.

Она ненавидела, когда голос мужа становился таким: твердым, ледяным и злым.

Ни Масато, ни Яшамару, будучи преданными своему клану до последней капли крови, не держали и мысли, что сёгуном может стать кто-то другой. Кто-то кроме него. И он напрасно злился. Недостойно винить людей за их верность.

— Но я ценю, – сухо добавил тот, и Дженни поняла, что он смягчился.

— Все будет исполнено, господин, – сказал Яшамару.