Глава 35. Письмо

— Госпожа, как же у вас холодно!

Девушка отвернулась от окна, распахнутые ставни которого пропускали в спальню холодный зимний ветер, и посмотрела на вошедшую Ироху. Дрожа, девочка быстро подошла к ней и закрыла ставни, стараясь не смотреть укоризненно на госпожу.

— Вы можете застудиться, а вам нельзя! – но она не удержалась от легкого упрека в голосе.

— Я задумалась, – примирительно отозвалась Дженни, не желая спорить.

Она послушно отошла от окна и надела поверх хададзюбана поданный халат. Ее ребенок — ее дочь — сопела в низкой люльке, изредка причмокивая. Как видно, холод был ей ни по чем. Ироха заворковала над малышкой, и Дженни отвернулась.

Она никогда, никогда не сможет забыть все то, что сопутствовало появлению ее дочери на свет: ни боль от ее рождения, ни свой страх и ужас из-за горящего поместья, ни свое разочарование, когда Масато-сан сказал, что это девочка.

Очнувшись, она узнала, что горело не поместье. И спустя время затянулись раны, что нанесла ей дочь, появившись на свет. Но разочарование никуда не ушло.

Она ждала сына, она хотела сына — наследника для клана. Она знала, что мальчишки ценятся отцами куда сильнее дочерей. Она даже придумала ему имя...

Судорожно втянула носом воздух.

Как же она ругала себя — и за рождение дочери, и за разочарование от этого!

Она ведь на себе испытала родительское пренебрежение лишь только за то, что была девочкой. Знала, что такое, когда тебя осуждают за то, что ты не в силах изменить. За то, в чем ты никак не была виновата.

Иногда, глядя на дочь, Дженни плакала. Ей было стыдно за такие мысли. Она становилась похожей на отца — человека, родством с которым она не гордилась. С которым были связаны все горестные воспоминания ее детства.

«Я должна была родить сына. Мой ребенок был последней надеждой на продолжение клана Минамото, а я всех подвела. И Кенджи-саму, и Тэхена... что Кенджи-сама скажет мне, когда узнает?» – думала та, когда ночью укачивала малышку, когда кормила ее грудью, когда меняла ей пеленки. А малышка будто бы ничего не чувствовала: следила за матерью глазенками, забавно кряхтела, завидев ее, сосала грудь и безмятежно, спокойно спала. В такие моменты девушка чувствовала себя еще более виноватой и вновь заливалась слезами.