Глава 8: Последний снимок на память
Когда он вернулся в лагерь, никто из команды уже не спал. На мгновение сердце ушло в пятки: неужели они что-то слышали? Неужели они что-то видели? Все оказалось прозаичнее: Якоб проснулся по нужде и вышел из палатки. Не обнаружив «охрану», он всех разбудил и отправился на поиски. Прошло полчаса, и тогда объявился Джозеф с Оливером наперевес. Последовали вопросы.
Много вопросов.
Остин рассказал почти всю правду, умолчав только о Клаусе и его напарниках. А дальше, после рассказа, последовала сцена как из напряженного фильма: все в панике, волнение, безуспешные попытки привести Оливера в чувство. Джозефу незамедлительно дали килограмм мяса. Фрэнсис качал головой.
- Нет, это ни в какие ворота. Тейлор хотел его убить, иначе не скажешь.
В лагере воцарилось молчание. Остин впился в свинину. Убить... Убить - то есть целенаправленно лишить жизни, есть мотив, состав преступления. Почему Брукс произнес слово «убить»? Оно не подходит для такой ситуации.
Тейлор хотел его съесть.
Джозефа вырвало. Он облокотился о камни, а недоеденное мясо отбросил в сторону. Руки, влажные от жира и крови, тряслись. Его отмыли и помогли прилечь; живот ныл, но Остин быстро уснул. Когда он очнулся, на улице уже светило солнце. Его встретил Лудо, который сторожил его. Джозеф не хотел ни есть, ни пить. Он уселся рядом с журналистом и расспросил о том, что делали остальные всю ночь. Как оказалось, Оливера крепко-накрепко связали и погрузили в машину, на стражу встали Фрэнсис с Алистером. Тейлор до сих пор не пришел в сознание.
Чуть позже Джозеф вышел из палатки, его попросили показать место нападения. Остин повел всех, про себя молясь о том, чтобы Клаус ничего после себя не оставил. Благо, отчим не подвел: на месте происшествия оставались только догоревшие спички, следы крови и разорванные трупы «лотосов». Более того, остались те самые ярко-голубые капли от таинственной жидкости, только уже засохли. Их было совсем немного, но из-за цвета они сильно выделялись.
- Откуда он это взял? - спросил Якоб. - Я впервые такое вижу.
- Ой, слушай, - махнул рукой Брукс, - мало ли, что сейчас молодежь употребляет. Разные есть наркотики, на любой вкус и цвет.
- Ладно, оставаться здесь мы не можем, - сказал Хизер. - Сейчас следует немедленно вернуться в город. Первым делом Джозеф поедет в полицию, это не обсуждается. В идеале еще и в больницу, хотя тут для «проклятых» я не советчик. Потом в институт, руководство должно все знать.
Дорога проходила в полном молчании. Остин думал о том, что именно говорить полиции. Одно дело обмануть группу, а другое - дотошных детективов, которые проверят каждую щель в пещере. И если они что-то найдут, начнется настоящее «веселье».
***
Клаус, Шон и Джеральд подъезжали к порту. Правда, решили сделать перекур, Пейн припарковался позади внедорожника Клауса. Они курили и молчали. Долго молчали, особенно после рассказа Юргена о лекарстве Шейлы. Правда, говорил он тихо и с трудом: голова болела, пришлось даже один раз менять бинты.
Джеральд не выдержал и повернулся к Шону:
- Ну, чего молчишь? Скажи уже.
Тот пожал плечами.
- Ничего я не скажу, ты и так все знаешь.
- Да, конечно, мать твою. Это все Шейла.
Пейн закатил глаза.
- Какая, нахуй, Шейла? Она же изначально предупреждала о последствиях. Обвинять ее в этой ситуации - все равно что винить наркодилера в «передозе». Так и будешь до конца жизни всех обвинять, а Роуз будет пичкать его лекарствами. Оливер болен, Джеральд. Серьезно болен. Ему нужно...
- Лечение, - договорил Юрген, глядя в одну точку.
- Ну, и я про то. Он как ротвейлер: они пробуют человеческую кровь и потом уже не могут остановиться. С ним такая же ситуация. А ты что скажешь, Клаус?
Кинг затянулся.
- Мне все равно.
Шон нахмурился.
- Он тебя чуть не убил. И Джозефа тоже, раз на то пошло. Кстати, ты насчет него переживаешь?
Клаус вздохнул.
- Я его знаю, не выдаст. Просто... Он теперь считает меня преступником.
Юрген закатил глаза.
- Черт, не драматизируй. Если ты ему по-настоящему дорог, он будет тебя и дальше любить. Кстати, вот так подумать: почему ты так к нему привязан? То есть, ну, ты с той бабой разошелся несколько лет назад, а с ним общаешься. Почему?
- У меня никого, кроме него нет. С ней мы разошлись из-за ее скандалов, а потом я ни с кем не заводил роман. Я холост, родителей давно нет. Братьев и сестер тоже. Всю жизнь сам по себе: то туда, ту сюда, нигде не останавливаюсь. А с Джозефом мы поддерживали связь. Согласен, не всегда, но сейчас он единственный по-настоящему близкий мне человек, да и мне хотелось бы семью иметь. А он мне как... Я бы даже так сказал: в некоторой степени он и есть мой сын. Будь я умнее, усыновил бы его в свое время.
- По-настоящему близкие люди никогда не отвернутся, - сказал Джеральд. - А вообще, общество привыкло судить не только преступников, но и их родственников. А почему? Потому что они хоть как-то с ним связаны и не отрекаются от него. За это не стоит осуждать, - он вздохнул. - И вот потому-то я не хочу бросать Оливера. Я и так с сестрой ладил... ну, хреново. Никак не ладил. А тут такая ситуация с ним случилась, сестра его подозревает... Ну, не могу я. И так в жизни племянников не принимал участия, хотя бы сейчас исправлюсь.
Пейн похлопал его по плечу.
- Самое лучшее - сдать его в псих...
- А может, ты туда пойдешь, а?
- Завалитесь оба! - заорал Кинг и потушил бычок ботинком. - Не хватало еще драк, и так тошно.
***
Его трясло, как при ознобе. Может, лихорадка? Вроде температуры нет. Или его трясет от чего-то извне? Тряска от дороги? Скорее всего. Слышно скрип колес, постукивания об ухабы. Очень шумно: все скрипит, стучит. Воняет бензином и выхлопными газами, аж голова кружится. Затылок болит, голова лежит на чем-то очень твердом. А еще...
«В желудке пустота. Хочу есть».
Оливер открыл глаза, поморщился. Он попробовал шелохнуться, но никак; нечто впивалось в кожу и натирало ее. Веревки? По всему телу? Даже пальцем не пошевелить.
- Эй, он очнулся!
Голос женский, но это ни Роуз, ни Шейла. Слишком уж высокий, почти писклявый. Послышались шорохи, шаги, над головой раздавалось несколько голосов, в основном мужских. В них Тейлор узнал Рэя, Алистера, Памелу (тот самый женский голос), Лудо и...
Джозефа.
Оливер попробовал поддаться вперед, но веревки впились в кожу. Он вскрикнул, волосы спали на глаза. В полутьме ему удалось частично разглядеть кузов с ящиками, на которых сидели его одногруппники. Неожиданно тряска прекратилась: машина остановилась. Одногруппники расступились, в кузов прыгнул Фрэнсис Брукс. Его заметно потряхивало.
- Считай, что ты уже отчислен, - сказал он бесстрастно.
Тейлор молчал. Брукс схватил его за плечи и хорошенько встряхнул.
- Чего молчишь, скотина? Какого хрена ты вытворяешь?
- Это все Джозеф, - едва слышно пробормотал Оливер.
Он не смотрел на Остина, только на преподавателя. В голове крутилась одна мысль: «Он упал в эту чертову дыру, заставил меня лезть туда, он... Стоп, он же был не один! Я помню».
Губы Фрэнсиса искривились.
- Ты себя слышишь, псих?
- Из-за него разбился...
- Что?
- Флакон.
- Что было в этом блядском флаконе?
Тейлор снова промолчал. Как его учил Джеральд: не хочешь отвечать или затрудняешься - молчи или тяни время, обдумай. Или же можно сказать следующее:
- Не знаю.
Брукс вздохнул и отпустил его. Тут подоспел Якоб; он выглядел, скорее, не злым, а уставшим, подавленным.
- Это пустая трата времени, поехали.
- Почему вы меня связали? - спросил Оливер. - Отпустите.
Фрэнсис влепил ему пощечину.
- Тихо! В полиции будешь такие вопросы задавать.
Преподаватели удалились, грузовик снова тронулся. Студенты уселись чуть поодаль от Тейлора, погрузившись в молчание. Оливер больше не пытался ни с кем заговорить, а боль в щеке перетекла в зуд. Сердце учащено забилось. Какая, к черту, полиция? Да, Оливер тогда напал не только на Джозефа...
«А на кого же? Помню, трое еще было... Святой Мойес, дядя, Шон! И еще кто-то. Я их всех уложил? Да не может такого быть. Нет, нет, надо бежать! - он мельком взглянул на Джозефа, тот даже голову не поворачивал в его сторону. - МНЕ НАДО БЕЖАТЬ, ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ И ТВОЕГО ЛЮБОПЫТСТВА. НУ КТО ПРОСИЛ ТЕБЯ ЛЕЗТЬ В ЭТУ ЕБУЧУЮ ПЕЩЕРУ?!»
Несмотря на голод и боль, ему все же удалось полностью трансформироваться. Веревки лопнули, словно натянутые струны. «Я голоден. Бежать. Хоть куда-нибудь. В лес». Студенты вскочили, послышались крики остановить машину. Но поздно: Тейлор спрыгнул с кузова и ринулся в рощу. Ледяной ветер обжигал кожу, живот выл, но Оливер бежал все дальше и дальше, оставляя грузовик позади.
***
- Вы обе приложили руки к этому дерьму!
Именно с такими словами Джеральд ворвался в лавку «Ловец снов», где сидели Шейла и Роуз. Подруги пили за прилавком чай, при виде незваного гостя они застыли с недоумением на лицах. Вассерман вскочила и стала осматривать перебинтованную голову. Браун отхлебнула чай.
- Что случилось? - спокойно спросила она.
Джеральд все рассказал. Роуз обрабатывала рану, а Шейла грызла печенье. Юрген не выдержал:
- Хватит жрать с таким видом, как будто вообще никакого отношения к делу не имеешь.
- Разве не так? Меня попросили, я просто дала лекарство, объяснила правила применения. Оливер нарушил самое главное: никогда не принимать его в предаффектном или аффектном состоянии. Все, дальше сам.
«Все равно, - прогремели слова Шона, - что обвинять наркодилера в "передозе"».
Джеральд выдохнул и сел. Он чувствовал тяжесть в голове, плечах и ногах.
- Тогда скажи, что с ним будет?
Браун пожала плечами.
- Хрен его знает. Скорее всего, сойдет с ума и будет людей жрать.
- Джеральд, - заговорила Роуз, - я, поверь, не хотела усугублять положение Оливера, сам же знаешь. О Фонде он даже слышать не хотел, я предложила альтернативу. И он сам виноват, что нарушил указания. Думаешь, справедливо нас обвинять в его же ошибках?
Юрген вздохнул:
- Ладно, вы правы. Глупо получилось. Прошу прошения.
С этими словами он направился домой. Полдня он отсыпался, пока вечером его не разбудил телефонный звонок.
- Да?
- Это я, Сильвер.
Юрген присел, облокотившись на подушку. После ссоры с Шоном они с Сильвером вообще не общались, хотя Джеральд не питал к нему злобы.
- Давно я тебя не слышал, - сказал Юрген. - Ты уже все знаешь, да?
- Угу. Но я звоню по другому поводу: Оливер сбежал. Его объявили в розыск.
***
Ранее.
Лудо за всю небольшую карьеру журналиста ни разу не доводилось сидеть в полицейском участке, а уж тем более давать показания. Вот только такие сцены выглядели в жизни не так динамично, как обычно показывают в фильмах. Допросы долгие и нудные, как в кабинете директора за сорванный урок. Так еще и давят: «Как семь человек упустили одного? Почему вы за ним не присматривали? Почему вовремя не остановили машину?»
А Смиту откуда знать? Оливер выскочил за долю секунды, мгновение - и от него остались одни разорванные веревки. К тому же, Фрэнсис и Якоб допустили роковую ошибку: медлили. Они не сразу смогли остановить грузовик, а потом стояли как истуканы, глядя на веревки, пока Джозеф рыскал по кустам. Но безуспешно - дальше простирался крутой склон, который вел к реке и рядом прилегающему болоту.
- Там трудно будет его поймать, - сказал Рэй. - Он мог в реку прыгнуть.
- Скорее в порт! - крикнул Брукс и снова сел за руль.
До места назначения они доехали за сорок минут на большой скорости и первым делом остановились у полицейского участка. Правда, Якоб взял с собой Алистера и Памелу, все трое направились в институт, чтобы рассказать о случившемся. Остальные остались. Джозеф написал заявление, а затем пошли расспросы-допросы.
Команда просидела в полицейском отделении по меньшей мере часа три-четыре. Они вышли тогда, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а на улицах только-только зажглись фонари. Но никто не расходился: Фрэнсис дал всем полчаса на ужин, а затем надо было идти в институт и уже там объясняться. Лудо поужинал в ближайшей кофейне. Он единственный, кого отпустили, так как он не студент и не преподаватель. Можно хоть сейчас вернуться домой, разобрать походную сумку, помыться и включить телевизор, но один момент не выходил из головы.
Пока Смит ждал своей очереди в комнату для допросов, мимо прошли двое детективов и остановились у окна, закурили. На журналиста они не обратили внимания. Один из них заговорил полушепотом:
- Что, теперь в горы ехать?
Коллега пожал плечами.
- Хрен его знает. Скорее всего, придется: место преступления, как-никак.
- М-да уж. Когда я сюда устраивался, думал, только за бумажками сидеть.
- Понимаю. Но меня больше другое волнует: снова этот Тейлор засветился.
- Какой? У нас же много Тейлоров.
- Оливер. Ну, то самое дело, из Технограда. Семьдесят четвертый год. Вспоминай.
Коллега помолчал с минуту, а затем прошептал:
- Охуеть. Думаешь?..
- Угу. Если слова этого Остина подтвердятся, тогда можно и то дело поднять.
- Надеюсь, без этого будет. А потом еще телевидение нагрянет, терпеть не могу интервью.
- Понимаю.
Они замолкли, а Лудо уставился на кулер с водой. Какое дело? Что случилось два года назад? Тейлор, Тейлор, Тейлор, Тейлор... Фамилия нередкая, а имя Оливер широко распространено. Во время ужина в кафе Смит снова задумался над этим.
«Оливер Тейлор фигурировал в новостях?.. Когда?»
Детективы, ясное дело, ничего не скажут, а даже если и согласятся, не все карты раскроют. Редактор и начальник Лудо мало что знает, газета «Всё обо всём» не занимается ни криминальными новостями, ни тем более расследованием. Но это сейчас, а раньше, еще до трудоустройства Смита, она как раз зарабатывала этим рейтинги и даже называлась по-другому: «Всё о преступлениях». Однако рейтинги вскоре упали из-за конкуренции; тогда редактор и основной состав перебрались из Технограда в порт и сменили деятельность. Правда, под редакцией расположен архив - большое полуподвальное помещение, где хранятся статьи прошлых лет. На то были две причины: возможная находка для полиции и как часть истории редакции, своего рода гордость.
Лудо отправился на работу. Время приближалось к шести, большинство сотрудников собирались домой. С редактором Смит не столкнулся, оно и к лучшему: не будет неудобных вопросов, он ими сыт по горло за сегодня. Ключи от архива у него есть, как и у всех сотрудников. Архив был обставлен шкафами с ящиками, отсортированными по годам и месяцам. Лудо направился к шкафам с датой «1974», вдвинул все разделенные по месяцам двенадцать ящиков. Газеты стояли в три ряда, над ними висели карточки с обозначениями главных преступлений того времени. На карточке за август 1974 года значилось: «Семья Тейлор». Лудо вытащил несколько выпусков и уселся за стол. «Семья? Очень знакомо. Где я слышал это?»
По очереди он взял первый выпуск. Большую часть главной страницы занимала фотография веселой компании. Смит узнал Оливера: та же стрижка под горшок, тонкие черты лица и незамысловатая одежда. Рядом с ним стояли в обнимку две девушки: одна маленькая и короткостриженая, а другой уже заметно за двадцать, на лицо - копия Оливера. Позади располагался памятник принцессы Патриции в самом центре Найт-града. Снизу подписано: «ПОСЛЕДНИЙ СНИМОК НА ПАМЯТЬ: НЕ ВЕРНУЛИСЬ ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ». Смит начал читать:
«18 августа 1974 года пропали две девушки, Кристен Джойс (24 года) и Дейзи Лилит (17 лет) Тейлор. Как известно, в начале месяца они со своим братом Оливером Жоржем (18 лет) отправились в тур по Технограду, Найт-граду и порту Митчелла. Поездка была запланирована, родители дали добро. Ничего странного в поведении детей замечено не было. Они прилетели домой, в Техноград, в 5:45 утра по местному времени 18 августа. По словам единственного свидетеля, Оливера, они хотели добраться до дома пешком, так как он располагался буквально в двух кварталах. Они пошли через переулки, где встретили троих неизвестных, которые потребовали ценные вещи и документы. Получив отказ,преступники напали на всех троих. Оливер сообщил, что ему удалось вовремя сбежать. Однако информация о дальнейших событиях пока остается неизвестной: Оливер пребывает в крайне нестабильном психическом состоянии. Стоит только отметить, что он отправился за помощью, а когда вернулся, сестры и бандиты исчезли, остались только раскрытые чемоданы и разбросанные вещи, среди них не оказалось ни документов, ни украшений.
Полиция ведет поиски уже третьи сутки. Кто найдет Кристен и Дейзи Тейлор, сообщите по телефону...»
Лудо отложил газету, далее шли только описания девушек и старые контакты редакции. Он просмотрел другие выпуски. На одном из них, от двадцать восьмого августа, разместилась фотография с огромными черными мешками возле канавы и заголовком: «ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО СЕСТЕР ТЕЙЛОР».
«18 числа этого месяца мы сообщали об исчезновении двух девушек, сестер Кристен и Дейзи Тейлор, которые вместе со своим братом Оливером вернулись в Техноград после тура по Растленду, а затем пропали.
К сожалению, эта история не имеет счастливого финала: сегодня ночью городская чистящая служба обнаружила на дне канавы два мешка. В них были спрятаны истерзанные человеческие останки. Менее часа назад экспертиза заключила: они принадлежали пропавшим 10 дней назад сестрам Тейлор. Изначально, опираясь на показания выжившего Оливера, детективы рассматривали версию об ограблении, избиении и похищении, а также возможном изнасиловании.Однако теперь сложно делать какие-либо заключения. Версия с ограблением остается в силе, так как не обнаружено ни денежных средств, ни документов. На останках нашли следы от укусов. Есть предположение, что жертв истерзали и съели. Сейчас полиция задержала Оливера, главного подозреваемого».
За август больше ничего не нашлось, Лудо ринулся к другим ящикам. Руки пробирала дрожь, пальцы покрылись по́том. Он взял стопку выпусков за сентябрь и обнаружил выпуск за восемнадцатое число:
«НОВЫЕ ДЕТАЛИ В ДЕЛЕ СЕМЬИ ТЕЙЛОР!
Ровно месяц назад резонансное дело, без преувеличения, потрясло весь Растленд: тела двух сестер нашли в городской канаве, истерзанных и съеденных. Всплывали разные версии, начиная с ограбления и похищения, заканчивая ритуальными обрядами так называемой секты "Заря", основная идеология которой - каннибализм (организаторы до сих пор в розыске).
Выживший Оливер Тейлор, брат погибших, является единственным свидетелем. До недавнего времени его считали подозреваемый, однако прямых доказательств его причастности к убийству и каннибализму нет. Более того, выяснилось, что одногруппники Кристен состоят в той самой секте "Заря", их сейчас разыскивают.Оливера отпустили под подписку о невыезде, следствие все еще продолжается».
Далее следовала статья за 29 ноября:
«НОВЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА В ДЕЛЕ СЕМЬИ ТЕЙЛОР!
<...> Ограничение с Оливера Тейлора сняли, так как его вина не доказана. Он добросовестно приходит на все допросы, психологические анализы показывают его уравновешенность, хотя длительный стресс и траур на нем сказываются. Установили личности одногруппников Кристен, а также членов секты "Заря": Женевьева Дюбье и Родриго Карлос. Они принимали участие в ритуалах, связанных с каннибализмом, однако причастность к данномупреступлению отрицают. В настоящее время они на допросе в полицейском участке».
Больше никакой новой информации за 1974 год. Лудо подошел к соседнему шкафу с пометкой: «1975». Новые подробности обнаружились в февральском выпуске, в самом последнем выпуске в истории старой редакции (она приехала в порт как раз в начале марта):
«ДЕЛО СЕМЬИ ТЕЙЛОР ЗАКРЫВАЕТСЯ?
21 февраля состоялся суд в Зале Правды по делу семьи Тейлор, которое еще в августе прошлого года потрясло весь Растленд.
<....>
В деле признали виновными одногруппников Кристен, Женевьеву Дюбье и Родриго Карлоса. Оливера отпустили, так как улик, доказывающих его причастность, не обнаружилось.
Однако стоит отметить, что Дюбье и Карлос до последнего отрицали свою вину. Они признались в двух актах каннибализма, однако, с их слов, не имеют к данному делу никакого отношения. У них якобы не имелось мотива убивать девушек, особенно свою подругу. Более того, они настаивали на том, что к убийству причастен Оливер и делали акцент на его "проклятии". Оно подтвердилось в результате проведенной экспертизы, однако доказательств причастности брата к данному преступлению не обнаружено...»
- Святое дерьмо! - пробормотал Лудо, сглатывая слюну.