местная дискотека

American boy, American joy
American boy for always time
American boy, уеду с тобой
Уеду с тобой, Москва, прощай
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

Оля пулей вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что в прихожей звякнула люстра. "Прощайте!" - хотелось крикнуть, но голос застрял в горле. Прощайте, душные стены, прощайте, томные взгляды Ленки, прощай, Петя… Петя, с его криминальным обаянием, грубыми шутками и глазами, в которых можно утонуть. Петя, в которого она, дура, втрескалась по самые уши.

На улице мороз щипал щеки, но Оле было все равно. Она бежала, словно за ней гнались, прочь от этой невысказанной, мучительной любви, прочь от ощущения собственной ненужности. Впереди маячили огни ДК – спасительный клуб, где можно забыться в грохоте музыки и чужих голосах.

У самой стены клуба, словно верный пес, ждал он – "самец", как окрестила его Нина, лучшая подруга Оли. Крепкий парень в потертой кожанке, с пачкой "Беломора" в руке и дымком, вьющимся вокруг лица. Увидев Олю, он усмехнулся уголком губ и кивнул в знак приветствия.

-Ну что, красотка, готова отрываться? – хрипло спросил он.

Оля кивнула, и они вместе нырнули в бурлящий котел звуков и красок. Внутри ДК было жарко и душно от табачного дыма и пота. Яркие лосины, мини-юбки, начесы до небес – казалось, девяностые вывернулись наизнанку и выплеснули все свое буйство на этот танцпол. Атмосфера была пьянящей – смесь свободы, бесшабашности и жгучей ностальгии по временам, когда молодость казалась бесконечной.

Девчонки, как заправские партизаны, ставили сумки в центр танцпола и отплясывали вокруг них, словно вокруг костра. Оля с Ниной, недолго думая, сделали так же. И тут из колонок ударил знакомый ритм:

Жёлтые тюльпаны, вестники pазлуки
Цвета запоздалой утpенней звезды
Утpенней звезды
Жёлтые тюльпаны помнят твои pуки
Помнят твои губы стpогие цветы
Стpогие цветы

Танцпол взорвался. Все подпевали, кричали, смеялись. Оля закрыла глаза и отдалась музыке. Она двигалась экспрессивно, чувствовала, как бедра сами собой выписывают восьмерки, руки взлетают в воздух, а тело живет в унисон с ритмом. Она не танцевала, она летала!

-Жёлтый тюльпаны! - истошно выкрикивала она, заглушая боль в груди.

Синхронные движения с Ниной, смех, перемигивания. Казалось, все беды остались за пределами этого безумного круга. "Жёлтые тюльпаны" сменились "Белыми розами" "Ласкового мая", потом зазвучали надрывные песни Татьяны Булановой. Но Оля уже плыла по волнам всеобщего безумия, ей было хорошо, легко и беззаботно.

Попотев и устав, девушки свернули к более спокойной компании, где уже вовсю разливали по стаканам мутную жидкость.

-Девчонки, по глоточку? – предложила толстая Юлька, протягивая бутыль. – Яблочный самогончик, дед сам гнал!

Оля покосилась на Нину, та пожала плечами.

- А почему бы и нет?

Яблочный самогон оказался крепким и пахучим. После него мир стал еще ярче и громче. Снова танцы, крики, визги. Оля смеялась во весь голос, чувствовала себя самой красивой и счастливой на свете.

Вышли покурить на улицу, за ДК, где в полумраке собирались те, кому танцпол казался слишком тесным. Вдруг из-за угла раздался громкий крик и звук удара. Завязалась драка. Какие-то парни ожесточенно махали кулаками, толкаясь и падая на землю. Все из-за девчонки, как обычно.

Ну и что теперь? Влезать будем? – -спросила с усмешкой Нина.

-Не хватало еще, – отмахнулась Оля. – Нам и здесь весело.

Они вернулись в клуб, где уже играл медляк. Знакомый голос Татьяны Булановой тоскливо выводил: "Не плачь". Пары кружились в полумраке, прижавшись друг к другу. Оля почувствовала внезапную тоску. Ей тоже хотелось прижаться к кому-нибудь, ощутить тепло чужого тела, забыть обо всем…

И тут в дверях появились они. В черных кожаных куртках, с надменными лицами, – бригада Михалыча, или, как их еще называли, – "Жигалинские". В толпе возникло напряжение. Все знали, что лучше не попадаться им под горячую руку.

Среди них был и ОН, Петя. Высокий, широкоплечий, с насмешливым взглядом. Рядом с ним, как всегда, Лена, вцепившаяся в его руку. Они танцевали, медленно покачиваясь в такт музыке. Лена смотрела на Петю влюбленными глазами, а он что-то шептал ей на ухо.

Олю словно окатили ледяной водой. В груди больно сжалось. Все ее веселье, вся беззаботность куда-то улетучились. Она смотрела на них, и мир вокруг померк.

В руке словно сама собой появилась рюмка с яблочным самогоном. Оля залпом выпила ее, закусила яблоком прямо из горлышка бутылки и, опустившись на корточки, заплакала.

-Эй, ты чего? – кто-то легонько коснулся ее плеча.

Оля подняла глаза и увидела перед собой незнакомого парня. У него были темные глаза, мягкая улыбка и какая-то обезоруживающая простота.

-Серёжа, - представился он. – Потанцуем?

Оля кивнула и встала. Серёжа взял ее за руку и повел в круг танцующих. Она чувствовала себя неловко и неуклюже. Серёжа обнял ее за талию, и вдруг стало легче. Они начали танцевать.

Оля чувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза и увидела Петю. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее. В его взгляде было что-то непонятное – ревность, злость или просто властное раздражение?Она не могла разобрать.

И вдруг Петя двинулся в их сторону. Он шел уверенно, словно танк, сметая все на своем пути. У Оли перехватило дыхание. Что сейчас будет?