Глава 16

Вечерний свет струился сквозь шторы, окрашивая комнату в тёплые, медовые тона. Феликс лежал на диване, его голова покоилась на коленях у Чонина. Пальцы Чонина медленно перебирали его волосы, и в этих простых, нежных прикосновениях было больше интимности, чем во всех их прошлых страстных схватках.

Феликс прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, и задал вопрос, который давно вертелся у него на языке.
—А когда? — прошептал он. — Когда ты понял, что… любишь меня?

Чонин не ответил сразу. Его рука на мгновение замерла.
—Не тогда, когда я похитил тебя. Не тогда, когда целовал в туалете клуба, пытаясь запутать и привязать. И даже не тогда, когда узнал, что мы не братья. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я понял это тогда, когда впервые захотел для тебя не своей тьмы, а чего-то светлого. Когда я стоял у окна и смотрел, как ты спишь, и мне стало страшно. Не от того, что могу тебя потерять. А от того, что могу тебе навредить. Это было самое чужеродное и самое пугающее чувство за всю мою жизнь. И я понял — это оно.

Феликс открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. В его глазах не было страха, только бездонная нежность.
—Любовь испугала тебя больше, чем ненависть.
—Да, — тихо признался Чонин. — Потому что ненависть — это знакомое оружие. А любовь… она разоружила меня полностью.

---

В это время Сынмин, сидя в своём безупречно чистом кабинете, отложил медицинский журнал. Он посмотрел на телефон, набрал номер и поднёс трубку к уху.
—Хёнджин. Где ты?
—Дома, — послышался весёлый голос. — Пишу новый портрет. С видом на скучные соседние дома.
—Не двигайся. Я еду.

Через двадцать минут Сынмин стоял на пороге квартиры Хёнджина, держа в руках длинную узкую коробку. Хёнджин открыл дверь, весь в красках, с кисточкой в руке.

Сынмин молча протянул ему коробку.
—Держи.

Хёнджин открыл её. Внутри лежал набор дорогих кистей из собольего волоса. Идеальный инструмент для художника.
—Ого… Сынмин, это…
—Я проанализировал рынок, — перебил его Сынмин, снимая очки и протирая их платком. — Эти обладают оптимальным сочетанием гибкости и упругости. — Он надел очки обратно и посмотрел прямо на Хёнджина. — И я хочу быть с тобой. Как партнёр. В романтическом смысле этого слова.

Хёнджин замер, его глаза наполнились слезами. Для Сынмина это было равноценно страстной речи о вечной любви. Он бросился к нему и обнял так сильно, что Сынмин на мгновение потерял равновесие.
—Да, — прошептал Хёнджин в его плечо. — Конечно, да.

Сынмин медленно, почти нерешительно, обнял его в ответ, позволив себе улыбнуться.

---