29 конец.

Ночь только начиналась. Мы жили настоящим моментом, наслаждаясь обществом друг друга, пока позднее летнее солнце медленно скользило за крыши домов. Я пила Апероль с папой, пока он увольнялся по телефону. Он даже не собирался возвращаться в Англию, чтобы сделать это лично. Ему было важнее проводить время со своей единственной дочерью.

Моё тело буквально гудело от радости с того момента, как он сказал, что уволился. Он поехал с нами в туровом автобусе до Лейпцига, но собирался задержаться в городе подольше. Город был достаточно большим, чтобы у него оставались возможности для работы, но не настолько, чтобы он снова погрузился в неё с головой и потерял себя.

Одна из главных причин, почему он хотел обосноваться в Лейпциге, заключалась в том, что я находилась всего в двух с небольшим часах езды — в Берлине. Ему нравилась берлинская жизнь так же, как и мне, но он не хотел снова утонуть в суете большого города.

— Наконец-то свободен, — сказал папа, закончив разговор и убрав телефон в карман, а не на стол. Он уже менялся, и это давало мне надежду на будущее.

— Ну, что у тебя происходит, милая? — спросил он.

— Я в порядке. Ну... большую часть времени. Йост очень помогает, — честно ответила я и сделала глоток.

— Ну что, он наконец-то немного перевернул твой внутренний мир? — он приподнял бровь.

Я поперхнулась и чуть не расплескала напиток.

— Папа! — прошептала я, а он рассмеялся.

— Да шучу я. Но он хорошо к тебе относится, да?

— Да. Правда. Мне не на что жаловаться. Я не могла бы просить большего.

Он на секунду нахмурился.

— Но что-то всё же есть, да?

— Нет... О чём ты? — я нервно усмехнулась.

— Я вижу тебя насквозь. В чём его недостаток? — прямо спросил он.

— Его нет. Йост невероятно добрый. Он всегда следит, чтобы со мной всё было хорошо, даже если вокруг толпа людей. Он утешает меня, когда я плачу из-за глупостей. Слушает, как я бесконечно рассказываю о своей любви к каждой песне Arctic Monkeys. Ест то же самое, что и я, чтобы я не чувствовала вины...

— Но? — добавил папа.

— Но Йост любит показывать всем, как сильно он меня любит. Он ничего не держит в тайне. Делится этим не только с друзьями, но и с публикой на концертах, — призналась я.

Это была мелочь по сравнению со всем тем, за что я его любила. Проблемой это становилось только тогда, когда он не понимал, почему я не хочу, чтобы моё лицо было повсюду. Поэтому я часто оставалась на балконе во время концертов — чтобы иметь возможность уйти или спрятаться.