18 Париж
Прошли часы, прежде чем мы наконец выбрались из той комнаты. Всё это время я сидела, свернувшись калачиком в объятиях Йоста, пока он помогал мне успокоиться после нервного срыва. Как только я приняла его помощь, я даже забыла, что мы заперты там вдвоём. С ним время будто сжималось — минуты текли легко, почти незаметно, пока мы узнавали друг друга заново.
Мы поговорили честно. По-настоящему честно. Решили начать всё с нуля и не позволять прошлому влиять на наши будущие поступки. Не припоминать друг другу старые глупости во время ссор только ради того, чтобы задеть побольнее.
Это было взаимное соглашение. И мы пообещали его держать.
Йост даже протянул мне мизинец — для меня это было важно. Детская клятва, но самая крепкая. Если я давала обещание через мизинец, я держала его до конца. Хоть до самого ада.
А в ад я, по собственным ощущениям, и так уже собиралась. Слишком много отвратительных поступков за моей спиной, чтобы рассчитывать на рай. Я это принимала. Почти с облегчением.
Пока Йост спустился вниз поесть, я забралась в свою койку. Дилан всё ещё спал — с того самого момента, как запер нас. И, скорее всего, собирался спать до вечера. Он был из тех, кто обожает дремать. И я не могла его винить — я была точно такой же.
Я — любительница поспать. Это наследственное. Мой отец любил вздремнуть. Его отец тоже. И вот я — продолжение династии «поспать при любой возможности».
Рядом со мной горела моя лампа в виде ягнёнка, мягко освещая пространство. Солнечный свет пробивался через окно, и я натянула шторку так, чтобы укрыться от него. Глаза устали — от слёз, от рвоты, от мыслей, от попытки не сбросить себя с балкона только из-за страха впустить кого-то в свою жизнь.
Я уснула почти мгновенно.
Я бы проспала до следующего утра, если бы Тён не начал тихо хихикать рядом. Сначала я подумала, что он просто болтает по FaceTime с Брендой. Но её голос вдруг стал таким отчётливым, будто она стояла прямо в комнате.
Я отодвинула шторку своей койки — и действительно увидела её.
— Бренда? — мои сонные глаза пытались сфокусироваться.
— О, солнышко, так приятно снова тебя видеть, — улыбнулась она.
Тён обнял её за талию и выглядел так счастливо, что буквально светился. Он не мог перестать целовать её в щёки, тихо смеясь.
— Мне тоже очень приятно тебя видеть, но... как, чёрт возьми, ты здесь оказалась? — спросила я, всё ещё наполовину во сне.