Карен Ральди

Быть немым сложно. Немой человек не может ни рассказать что-либо, ни издавать какие-либо звуки. Поэтому даже если он будет в опасности, то не сможет позвать на помощь. Такая участь постигает не многих, но Карен Ральди была одной из этого не большого количества.

Этот день для Карен ничем не отличался от остальных. Она понимала, что сейчас прийдëт домой со школы французского языка и снова будет сидеть в холодном зале, который считался еë комнатой, до наступления нового дня. Эта рутина шла по бесконечному кругу небольшой жизни, до определëнной даты, которая должна была стать надписью на еë надгробие.

На улице не было почти ни единой живой души, что уж говорить о детях или подростках. Всë началось с того, что в этом городе начали пропадать люди по неизвестным причинам, ни одного пропавших до сих пор не нашли, ни живым, ни мëртвым.

Подходя к железной двери своего подъезда, Карен достала из кармана связку ключей и приложила контактный ключ к домофону открывая дверь. Поднимаясь на третий этаж и подходя к двери своей квартиры, она ожидала что дверь будет не заперта, так как еë старший брат приходит раньше неë, и обычно не заперает дверь. Дëргая за ручку двери, она поняла что снова еë догадки были верны.

Она зашла в квартиру и из-за усталости чуть не забыла замкнуть дверь, но после осознания и резкого воспоминания, всë же то сделала.

Последний раз, когда произошëл такой случай, мать Карен вернулась домой. От неë разило алкоголем, она целые сутки проводила в баре, от чего она, вечно пьяная, флиртовала со случайными мужчинами, дабы заманить их в постель. Но как ни странно для Карен, из-за такой мелочи еë мать снова оставила пару дополнительных синяков на еë теле. Обычно она говорила: "Чем ты думаешь?! Хочешь чтобы нас обокрали?!" И так. Каждый. Малейший. Раз.

Разувшись, она положила свой школьный рюкзак рядом с камодом в гостинной и пошла на кухню для того, чтобы помыть руки, так как в доме была всего одна раковина.

– "Привет, мелкая."

Эрвил, старший брат Карен. Он был любимчиком и ему всегда всë было дозволено, из-за этого он и стал таким избалованным. К Карен он относился почти так же, как их мать, правда он предпочитал унижать еë, а не причинять ей физический вред.

Карен просто посмотрела на него и подошла к раковине включая воду для того, чтобы помыть руки.

– "Знаешь, ты же думала о бессмертие? Мне тут друг рассказал историю о каком-то Боге Бессмертия. Он вроде как может даровать человеку вечную жизнь, если тот потеряет большое количество крови. Только это конечно работает на тех, кто хочет жить. Но как я понимаю, эти люди, которые получили от него бессмертие, как-то ему отплачиваются этим, конечно кто знает как именно, но явно это что то серьëзное."

Слушая его, Карен не знала как верить такому человеку как он. Тем более если он рассказывает о мистике, в которую нормальный человек бы не поверил.

– "Я конечно не верю в это, но говорю просто так. Конечно же я ни на что не намекаю."

Последняя строчка была произнесена саркастически. Из всех слов Эрвила, Карен удивила только история. Эти намëки она слышала сотни раз за всю свою жизнь.

Новый день. А точнее уже вечер. Для Карен точно такой же как и все остальные. Только сегодня у неë были дополнительные занятия, из-за которых ей приходилось идти по темени.

Уставшая Карен возвращалась домой с дополнительных занятий, думая только о том, как поскорее бы уснуть. Проходя мимо переулка еë внимание привлëк шорох, который слышался оттуда. Посмотрев в сторону этого переулка, где то в двух с половиной метра от неë она смогла заметить серого кота сидящего на мусорном баке. Кот выглядел тощим и потрëпаным, как будто над ним издевались какие-то подростки. Карен знала что ей нужно было идти домой, но она не могла просто так пройти мимо какого либо кота.

Заходя в этот переулок с отсутствием освещения, кроме лунного света, она прошла дальше до того мусорного бака на котором сидел кот. Протянув руку что бы погладить его, как оказалось он был пугливым, так что от одного движения руки Карен он зашипел, а после убежал.

Как только она хотела развернуться и вернутся на свой путь до дома, она почувствовала боль. Острую и сильную боль. Это были ножи? Нет. Это было два мачете впивающиеся ей с силой в лопатки. Сила стала на столько сильной, что два мачете пронзили еë насквозь и опустились до бëдер разрезая еë плоть и мышцы. Зрение Карен начало размываться и темнеть, она понимала, что этот день и станет надписью на еë надгробной плите, правда, эта надгробная плита будет только в еë сознании, мать или брат скорее всего, даже не заметили бы еë пропажи. Потеряв равновесие, она упала на пол. Еë рюкзак, который она держала на одном плече упал рядом с ней, а еë очки соскользнули с еë лица упав на твëрдый асфальт, от которого их стëкла потрескались. Она чувствовала как истекает кровью и теряет сознание.

– "E moemoea ana koe ki te ora tonu..?"

Это был неизвестный хриплый, монотонный голос, который эхом отдавался в голове у Карен. Это точно был не голос того, кто нанëс ей эти раны, так как он был слишком громким. Как будто звук был из мощного динамика на колонке.

– "Ka tutuki i ahau to moemoea..."

После этой фразы, в голове Карен раздался режущий писклявый звук, который будто разрывал еë голову изнутри. Всë потемнело.

Очнувшись Карен медленно открыла глаза. Еë зрение всë ещë было размыто. Вспомнив, что произошло до еë потери сознания она резко ощупала себя, словно проверяя живая ли она. Так же она заметила что на ней какая-то кофта, закрывающая еë изрезанную рубашку, маска, закрывающая еë нижнюю часть лица и еë уже разбитые очки.

– "Очнулась всë же..."

Она даже не заметила, как перед ней стоят трое парней в масках, она была слишком увлечена своей жизнью. Сев на холодном полу, опираясь об него руками, Карен осмотрелась, понимая, что сейчас она находится в каком-то другом месте. Видимо это была крыша какого-то невысокого здания.

– "Нам сказали что ты достойна. Добро пожаловать."

Эти слова исходили от человека посередине. После он достал из своего кармана нож-керамбит, подойдя к Карен и опустившись перед ней на одно колено. Неожиданно для неë, этот человек схватил свободной рукой за одну сторону еë головы, а второй воткнул свой нож ей в горло с другой стороны. Невыносимая боль, пронзившая Карен, словно разъедала еë, расходясь по всему еë телу. А этот человека, так же, как он резко воткнул нож, так же резко его вытащил. Карен взялась обоими руками за место раны, начав прерывисто дышать, а точнее задыхаться от боли.

– "Ты не умрëшь от этого. Рана потом заживëт, от неë не останется и следа. Даже если тебе отрежут конечность или голову, то со временем она прирастëт обратно. Правда, тебе прийдëтся терпеть такую боль, ведь сознания терять ты тоже не будешь. А сейчас позволь я расскажу тебе правила."

Говоря эти слова, он убрал свой нож, покрытый кровью Карен, обратно в свой карман, но при этом не сводил с неë взгляд.

– "Каждый месяц, ты должна убивать хотя бы по два человека, присутствует необходимость использовать острое оружие, это такая отплата за бессмертие. Маску снимать нельзя, можно только приспускать, когда ешь или пьëшь. Если снимешь будет наказание, какое, никто не знает, так как это зависит от человека. Так же у нашего так называемого «культа те коре мате» каждый четверг проходят собрания, вечером, как только птицы лягут спать, возле реки, проходящей через лес, у большого пня. Ты можешь общатся и работать с другими участниками культа, правилами не запрещено. Ну а теперь... У тебя есть с собой что либо острое, что можно использовать в качестве оружия?"

Оружие...
Убрав одну дрожащую руку со своей раны, Карен протянула еë, чтобы по хлопать по карману на еë штанах. Он всë ещë был там. Она достала из кармана складной нож, который она носила в качестве самообороны, чтобы она могла использовать его в опасных ситуациях. Нож, доставшийся ей от единственного человека, которого она искренне ценила. От еë отца. Этот нож был подарен ей за пару дней до того, как он пропал без вести.

– "Хорошо. Меня зовут Матуа, имена остальных тебе знать не обязательно. А теперь, ты можешь отдохнуть немного и уже сегодня начать «работу».

Карен понимала во что ввязалась не по собственной воле, но деваться уже было некуда. По крайней мере, она знала кто будет первым.

И вот, снова подходя к этой железной двери, своего уже бывшего подъезда и открывая дверь тем же контактным ключом она поднялась на третий этаж. Ей даже не нужно было брать с собой ключи от дома, так как она знала, что дверь всë равно будет открыта. И снова это оказалось правдой, дверь была не заперта. Доставая из кармана свой выкидной нож, Карен направилась в сторону комнаты Эрвила. Открыв дверь в его комнату, она увидела что там даже не был включен свет, а Эрвил в то время просто засиживал в своëм ноутбуке, листая видео на платформе YouTube. Услышав звук открытия двери, он повернул голову и с раздражëнным взглядом взглянул на причину. Но после увиденного, его взгляд быстро изменился на смесь удивления и страха.

– "Какого чëрта?!"

Крикнул Эрвил когда через свечение экрана ноутбука заметил кровь на кофте Карен. Как раз таки еë кровь. Эту реакцию она и ожидала, эта реакция ей и нравилась.

Без всякой реакции на его крики, Карен спокойно направилась в его сторону. Предпоследнее, что слышал Эрвил – это щелчок открывающегося складного ножа, а последнее, что он слышал – его собственные вопли.

Карен навсегда запомнит те душераздирающие крики своего брата, когда она вонзала в него нож. Сейчас она зашла в «свою комнату» заменив свою изрезанную рубашку чëрной водолазкой с рукавами до локтей, и надела ту же кофту поверх неë, застегнув еë не до конца. После чего, она услышала как открывается входная дверь и снова услышала те самые крики еë матери.

– "Карен, сукина ты дочь! Какого чëрта дверь снова открыта?!"

Выходя из зала, она остановилась в Коридоре перед еë матерью с пустым янтарным взглядом. Осознание того, что больше никогда не услышит подобных криков в еë сторону, и родная рука больше никогда не оставит синяков на теле, еë просто завораживало. Она ни о чëм не жалеет.