Берег, выбранный навсегда
Come along - (nåid 2001 remix remastered) Titiyo
Полдень ложился на пристань густым, тёплым светом, таким, каким бывает только здесь, где солнце не просто освещает мир, а словно медленно и терпеливо вылепливает его. Проводя золотыми пальцами по воде, по старым доскам пирса, по выцветшим бортам лодок, которые видели больше штормов, чем большинство людей прожитых лет. Море сегодня было спокойным, почти ленивым, дышало ровно и глубоко, как огромное живое существо, уверенное в себе и потому не нуждающееся в демонстрации силы. Лишь лёгкая рябь на поверхности напоминала, что под этим кажущимся покоем скрывается бесконечная глубина.
Пристань уходила в море узким языком дерева, поскрипывающего под редкими шагами, и в самом её конце, словно пришвартованная к прошлому, стояла старая яхта, переделанная в кафе. Та самая, где неделю назад, будто в другой жизни, Тэхен впервые сидел, слушая хрипловатый голос старого капитана, который говорил о море так, словно оно было его старым другом и вечным врагом одновременно. Сейчас яхта выглядела почти так же: потёртые борта, облупившаяся краска, канаты, свисающие небрежными петлями, запах соли, рыбы и чего-то жареного, простого и честного, как сама жизнь этого места.
Они приехали на байке, как и тогда, только теперь это не было бегством или прогулкой без цели. Галли пообещал помочь старику с поставкой, и в этом обещании не было ни показного благородства, ни желания что-то доказать. Это было что-то естественное, почти будничное, как если бы он просто возвращал долг, который сам для себя давно посчитал обязательным.
Галли сейчас был на пристани, у борта яхты, вместе со стариком, и они вдвоём разгружали ящики, тяжёлые, деревянные, пахнущие морем, солью и чем-то ещё, что Тэхен не мог определить издалека. Старик, как и всегда, бурчал, ругался, комментировал каждое движение альфы так, будто тот был не грозным хозяином всего острова, а нерадивым мальчишкой, который снова взялся не за тот конец каната.
- Да не так, чёрт тебя дери, - доносилось с яхты, перемешиваясь с криком чаек. - Я же сказал, сначала под углом, потом тяни!
Галли что-то отвечал низким голосом, в котором слышалась усталость и усмешка одновременно, и Тэхен даже отсюда мог представить выражение его лица. Терпеливое, чуть напряжённое, но без злости, потому что этому старику было позволено говорить с ним так, как не позволено было почти никому.