Две стороны одной бездны
Trade it for the night - Haevn
Месяц на Ямайке пролетел словно один долгий, наполненный солью и солнцем вдох. После того памятного вечера в ванной, когда звонок Чимина разбил хрупкое стекло тишины, Тэхен ожидал, что мир рухнет на следующее же утро. Но утро пришло тихим, ленивым и золотистым. Галли, почувствовав тревогу омеги, окружил его плотной заботой, что страх перед Хосоком начал постепенно выветриваться, вытесняемый реальностью, которая была куда ярче и сильнее призраков прошлого.
Тэхен стоял на террасе под крышей, расположенной на заднем дворе особняка. Это место Галли обустроил для него всего за пару дней, стоило Тэхену лишь заикнуться о том, что он, кажется, скучает по карандашу и бумаге. Омега, учащийся в архитектурном университете, хорошо рисовал. Он с детства это любил, но отец всегда видел в этом то, что никогда не принесет успеха, это не было не стабильностью, и подавлял талант сына. Но наперекор ему Тэхен все же смог поступить в университет за своим призванием. Но его рука привыкла чертить строгие линии небоскребов, улиц, чертежи парков и скверов.
Но Ямайка... Ямайка требовала иного. Она требовала цвета страсти и хаоса. И стоило Тэхену заикнуться, что он хочет проводить свободные часы за холстом, Галли распорядился привезти лучшие масляные краски из Европы, натуральные кисти и мольберт из красного дерева. Теперь эта терраса, обдуваемая соленым бризом, превратилась в личное святилище Тэхена.
Сейчас омега наносил широкие мазки лазури на холст, пытаясь поймать тот неуловимый оттенок моря перед грозой. Его руки были испачканы в ультрамарине, на щеке красовался мазок белил, а слегка отросшие волосы были небрежно собраны в маленький пучок. Тэхен чувствовал свободу, ту самую, о которой он читал в книгах, но никогда не ощущал в тесных зданиях Манхэттена под надзором.
Для Тэхена рисование стало способом переработать всё то, что накопилось внутри. В каждом мазке была его благодарность Галли и его страх перед прошлым. На террасе стояло уже три законченных работы. На одной был изображен шторм темный, яростный, олицетворяющий Галли в моменты его гнева. На другой тихая светящаяся планктоном бухта в лунном свете, будто символ их близости.
Галли поддерживал это увлечение с какой-то особенной страстью. Альфа мог часами сидеть в кресле неподалеку, потягивая виски и просто наблюдая за тем, как Тэхен работает. Для него это было высшим проявлением доверия, видеть, как омега раскрывает свою душу на холсте.