Счастливое несчастье

Когда я начал разговаривать со своим отражением? Не помню. Сначала я ещё надеялся на спасение. Двигатель старенького челнока отказал во время гиперпрыжка. Чудом было уже то, что меня не распылило на атомы, не впаяло в ядро какой-нибудь звезды и не закинуло в другую галактику. А ещё, на корабле по-прежнему работал синтезатор пищи и иногда даже, появлялась связь.

На этом моё везение закончилось. Челнок выбросило так далеко от космических трасс, как только возможно. Когда мне удалось стабилизировать вращение корабля и связаться с ближайшим маяком, я понял что надеяться на спасение не просто глупо, а даже безумно. Никто не пошлет спасателей через тысячи парсеков ради спасения одного человека, с которого, впрочем, будет абсолютно нечего взять.

Последние мои средства были вложены в этот рейс. Надеяться было абсолютно не на кого. Пара дальних родственников, которые наверное даже не помнили кто я такой, а друзья... Когда я понял, что обречён и скорее всего никогда больше не увижу никого из них, я связывался с ними, просто чтобы поболтать, чтобы почувствовать чью-то поддержку, узнать новости, а может и попрощаться. Вот только друзья... Кажется они стыдились, что ничем не могут мне помочь, что у них лето и солнце, а у меня впереди растянутая во времени смерть. Наши разговоры становились всё короче, повисали напряжённые паузы и я перестал звонить. Решив, что рубить хвост собаке по частям слишком болезненно. Впрочем, скоро сигнал связи перестал доставать до ближайшего передатчика и наши взаимные мучения прекратились.

Энергию надо было беречь. Силовые установки пока работали усердно вырабатывая воздух, синтезируя воду и еду. И я старался не думать, что буду делать, когда они остановятся, в кромешной темноте без пищи, воды, воздуха, в постепенно остывающей жестянке. Решив, что вскрыть себе вены всегда успею, я просто стал жить и ждать. Чуда? Конца? Я не знал.

После катастрофы в полный рост встала проблема скуки. Современные люди отвыкли развлекать себя сами. Лишенный возможности выйти в галанет, посмотреть новые фильмы или скачать книги, я метался по рубке от стены к стене. Мой корабль всегда казался очень уютным и только сейчас я осознал насколько он мал. Космолетчики спокойно относятся к одиночеству, им оно даже нравится. Но теперь я не знал чем себя занять и много бы отдал за любого, самого нелюдимого собеседника.

Когда поймал себя на том, что разговариваю с отражением в иллюминаторе, то сначала испугался. Но  это быстро перестало казаться чем-то странным. Я громко беседовал со своим двойником, пел ему все песни, которые только мог вспомнить. Пересказывал сюжеты книг, которые всплывали в памяти и в какой-то момент понял, что кажется, будто отражение реагирует на меня.

Без мерного гула двигателей в корабле стояла вязкая глухая тишина, которую хотелось заполнить и любой неожиданный звук вызывал панику. Скоро стало казаться, что я не один. Мерещилось всякое, то в иллюминаторе ловил движение боковым зрением, то на грани восприятия слышал странные звуки и постукивания. Кому бы там быть, снаружи? Человечество за годы освоения космоса так и не нашло «братьев по разуму». Я пытался успокаивать себя, понимая, что от тишины и одиночества постепенно схожу с ума, но получалось плохо.

Впрочем какое-то время я ещё держался, до тех пор, пока однажды моё отражение не подмигнуло мне в ответ на забавную историю о детстве, которая неожиданно возникла откуда-то из глубин памяти.

Я шарахнулся от иллюминатора, запнулся и больно шлепнулся на задницу, продолжил отползать, в ужасе вглядываясь в темное отражение. Но всё было тихо, мой двойник вёл себя как полагается и я постепенно успокоился.

Пару дней ничего не происходило. Я врубил всё освещение на полную мощность, так что не осталось ни одного темного уголка и пытливо вглядывался во все зеркальные поверхности, но всё было спокойно. Ещё через день я осознал, что, пожалуй, даже жду, чтобы отражение опять подмигнуло мне. Это было бы хоть каким-то событием. Если я схожу с ума, то докторов со смирительными рубашками в ближайшей паре световых лет всё равно не наблюдается, а мне зато точно не будет одиноко.

Так что я твёрдо решил ничего не бояться и продолжил свои разговоры по душам с зеркальным двойником. Именно ему рассказал то, что старался не вспоминать. Сидя рядом с иллюминатором с бутылкой виски в руке, методично наливаясь алкоголем, спотыкаясь на каждом слове, смог поведать о своей истории любви. Несчастной естественно.

Интересно почему о счастливой любви не принято рассказывать и вспоминать? Впрочем, неважно. Мы были молоды, казалось весь мир лежит у наших ног. Смятые простыни, разговоры до утра и тепло родного тела рядом. А потом корабль Макса пропал с радаров. Всё кончилось, внезапно и страшно. Прошло три года, но я до сих пор помнил копну его светлых волос, которые трепал ветер. И солнечные лучи, скользящие по обнаженной коже. Уединенный пляж на маленьком островке в океане сплавил нас в единое целое и именно эти воспоминания я бережно хранил.

Обычно я старался не расклеиваться и держаться, но сегодня... Космос велик и равнодушен. Ему нет дела до трепыхающейся человеческой букашки внутри консервной банки. Кажется, что он ледяной пустотой просачивается сквозь переборки и проникает прямо в душу, вымораживая всё внутри. Хоть кричи, хоть плачь – никто не услышит. И я кричал. И плакал. Захлебываясь рыданиями, выл от одиночества, боли и страха. Если бы Макс был здесь! Я ведь так и не успел сказать ему... Что он самое светлое и счастливое, что было в моей жизни. Как безумно я скучаю по нему, по каждому жесту, каждой мимолетной улыбке. Как мне не хватает его и что я готов отдать всё, лишь бы он был рядом. Кажется отражение мне сочувствовало, вроде бы даже грустно кивало в ответ... Я не помнил.

Проснулся на полу. Разлепив слипшиеся ресницы, попытался вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Пустая бутылка из под виски валялась неподалеку, а я лежал на чем-то не слишком мягком, но теплом и... дышащем?!! Меня подбросило как от удара током, я отлетел в сторону, на адреналине вскочил на ноги, развернулся, готовясь к битве и вот тут меня как будто ударили под дых. У стены сидел Макс! Живой, улыбающийся уголком рта и абсолютно спокойно меня разглядывающий.

Пару минут я смотрел на этот фантом, а в голове лихорадочно проносились мысли.
"Галлюцинации? Я окончательно сошел с ума? Может до сих пор ещё сплю?"
А потом мне стало всё равно. Какая разница как обозвать то, что происходит и зачем мне подводить под это теоретическую базу, если сейчас у меня есть возможность просто побыть счастливым. Первый раз за столько лет и наверное последний.

Макс встал и медленно, будто боясь спугнуть дикого зверька, приблизился ко мне. Протянул руку и тягучим, как патока движением, провел рукой по моей щеке, спустился ладонью на шею и притянул меня к себе. Поцелуй, теплый, влажный, уверенный. Так мог целовать только он, как будто подчиняя себе и в то же время, отдаваясь без остатка. Рука Макса скользнула мне под футболку и я застонал от вобуждения.
"Сон? Да плевать! Только не останавливайся!"

Не отрываясь друг от друга, путаясь в ногах и в срываемой одежде, мы переместились к дивану. Не было долгой прелюдии, я хотел как можно быстрее ощутить его в себе, боясь что Макс исчезнет. На грани сознания мелькали мысли, что у меня давно никого не было, но ведь это сон, значит будет не больно. Ага... Как же. Боль была такая, что из глаз брызнули слезы и в то же время в голове взорвался фейерверк: "это по-настоящему?!"
Макс бережно гладил меня по спине, чередуя ласки с поцелуями. Я слышал его тихий шепот:
- Куда ты так торопишься? Я здесь. Я никуда не уйду.
Постепенно моё тело расслабилось и вспомнило как получать удовольствие. Кажется, во время оргазма я всё-таки отключился.

Снова пробуждение. Сознание возвращалось медленно. Я чувствовал, что лежу голый, на бедрах что-то липкое, болит поясница и пульсирует анус.
"Какой стыд, я что в алкогольном опьянении занялся дрочкой и засунул себе что-то в задницу, фантазируя о Максе?"
Глаза открывать не хотелось. Зачем? После такого реалистичного сна боль одиночества и повторной потери рвала душу на части сильнее чем прежде. Я застонал и почувствовал, как кто-то прижал меня к себе, покачивая как ребенка.

- Ну, что ты? Больно? Говорил же, не торопись!

Я открыл глаза. Макс, тоже абсолютно голый обнимал меня и тепло от его дыхания щекотало мне кожу на плече. Я потыкал пальцем ему в грудь, чтобы проверить материальность. Настоящий! Живой! Но каааак? Или я всё-таки счастливо сошёл с ума?

- Макс, я должен тебе сказать! Точнее спросить!

- Знаю я всё, что ты спросишь, – улыбка, скользнувшая по его лицу, немного успокоила меня.

Макс встал с дивана и не давая привести себя в порядок и одеться, потянул меня за руку к иллюминатору. Вопреки моим опасениям, мы отражались в нем оба.

- Посмотри, – Макс ткнул пальцем в стекло. – Посмотри внимательно.

Сначала в обычной черноте космоса я не видел ничего, а потом... Они были везде. Множество полупрозрачных созданий, похожих на сгустки тумана. Они двигались с грацией медуз, постоянно меняя форму.

- Кто это? – я растерянно пялился на странных существ.

- Они сознания, которые давно отказались от тел. Наблюдают. Ни во что не вмешиваются. Но они тоже понимают одиночество. Ты так сильно звал, что они ответили. Во вселенной ничто не исчезает бесследно, мой энергетический след и отпечаток сознания, твои мысли, боль и надежда. Я создан с их помощью. Не бойся, я больше не уйду.

Я поверил ему сразу и безоговорочно. Попытался прикрыть пах ладошками, всё ж таки разумные существа, хоть и не материальные. Макс недоуменно проводил моё движение взглядом и захохотал.

- Им нет дела до наших тел и телодвижений. Но они чувствуют, что сейчас ты счастлив.

Словно в подтверждение его слов, клочки тумана за окном стали потихоньку растворяться, пока не исчезли совсем. Кажется, мы остались одни.

Не было больше одиночества. Мы говорили и не могли наговориться. Любили друг друга, не торопясь, нежно, заново изучая тела и безудержно наверстывая все упущенные годы. В корабле кажется не осталось поверхностей, которые мы не смогли бы приспособить для секса. Мы были безоговорочно счастливы, жили, не задумываясь о том, что будет завтра и вселенная сделала нам ещё один подарок.

Как-то среди ночи, давно забытый, но исправно посылающий сигналы SOS, передатчик отчаянно зазвенел, сообщая об установленном с кем-то соединении. Мы бросились к нему, скатившись с кровати, как были, голые и взъерошенные. Чтобы увидеть на экране связи ошеломленные глаза капитана корабля, которого какой-то добрый демон занес в это захолустье. Нам нужно было продержаться до нежданных спасателей ещё пару дней, а потом нас ждала новая жизнь вместе. Оставалась всего одна трудность: как легализовать воскресшего Макса. Но, мы полагали, что страховки за корабль будет достаточно - деньги решают многие проблемы.

И мы устроили себе праздник. Сидели на полу с бутылками шампанского и пили. Пили за нас, за нашу любовь, за «братьев по разуму», подаривших нам чудо, за вселенную, за удачу, за... Поводов было так много, что бутылки скоро показали дно и мы распластались на полу как две морские звезды.

Последнее время я приобрел странную привычку, мне постоянно было необходимо касаться Макса, чтоб доказать самому себе, что я не сплю. Вот и сейчас, мы валялись рядом и я гладил его по груди, иногда как бы случайно подцепляя ногтем горошину соска. Макс дышал всё тяжелее, но пока не сдавался, пытаясь делать вид, что ему это фиолетово. Я не выдержал первым, приподнялся и быстрым рывком оседлал его бедра, мгновенно ощутив под задницей его возбуждение. Кажется впереди нас ждала долгая, полная страсти и нежности, ночь. Мне опять померещилось движение за иллюминатором.
"Значит не интересуют наши телодвижения? Ну-ну...Но за то чудо, что было подарено нам обоим, пусть любуются, межзвёздные вуайеристы."
Я мысленно хмыкнул и потянулся за поцелуем. Как там говорили в старину:
«Не было бы счастья, да несчастье помогло».

P.S. Даже в самом глубоком отчаянии, самой черной пустоте космоса можно найти свет и помощь, если не снаружи, то внутри себя.

Конец.