28 глава| Все путем |

Я едва держалась на ногах, когда они вышли из-за машин. Михалыч первым шагнул вперёд, за ним — Никита, Лис и Гордый. В темноте фонари только обводили их силуэты, но я знала: это не просто встреча, а проверка на прочность.

— Бумаги, — голос Михалыча был тяжёлый, как удар кулаком. — Давай сюда, и по-хорошему разойдёмся.

Я сглотнула. Внутри всё дрожало, но я выдавила:

— Нету у меня их.
— Как это «нету»? — он шагнул ближе, глаза метали искры.
— Зачем они вам вообще? — голос мой сорвался, но я уже не могла остановиться. — Это не ваше.

На секунду повисла тишина. Никита смотрел молча, Лис прищурился с усмешкой, Гордый скривился, будто вот-вот рванёт вперёд.

И тут Михалыч сорвался.
— Ты что, с нами в игры решила играть, девчонка?! — он заорал так, что звук ударил прямо в виски. — Думаешь, мы тут шутки шутим?!

У меня перехватило дыхание, сердце ухнуло вниз. Я уже готовилась к худшему, как вдруг — раздался голос.

Хриплый, спокойный, но такой узнаваемый.
— Тише, Михалыч.

Я застыла. И они тоже. Все, даже Никита, разом обернулись туда, откуда этот голос прозвучал.

Из темноты шагнул Филин. Его силуэт прорезал ночь, и я видела, как лица джигановских изменились. Улыбки слетели, злость сменилась растерянностью. Казалось, они потеряли дар речи.

— Ты... — Михалыч сделал шаг назад, губы дрогнули. — Ты... здесь?..

Он попытался что-то сказать громче, пошёл набычиться, но слова застряли. Взгляд Филина был тяжёлый, ледяной, и этого хватило, чтобы остановить даже его.

И тут — новая тень.

— Ну что, не ждали?

Из-за домов вышел Горбатый. Шёл медленно, опираясь на плечо, но в его походке было больше силы, чем во всей их компании вместе взятой.

Я почувствовала, как воздух сгустился. Джигановские переглянулись — даже Гордый сжал челюсти, Лис перестал ухмыляться, а Никита впервые отвёл глаза.

Я стояла, не веря: ещё секунду назад я готовилась падать, а теперь они — те самые, от кого всегда веяло силой, — выглядели так, будто сами не знали, что делать дальше.

Филин сделал ещё шаг, и фонарь высветил его лицо. В глазах ни злости, ни страха — только спокойствие, от которого пробирало до костей.

— Бумаги... — повторил он тихо, будто для себя. — Всегда из-за моих бумаг кровь льёте. Тупо.

Михалыч дёрнулся, но голос его уже не был таким громким, как раньше:
— Ты думаешь, если пришёл... мы забудем?

— Нет, — отрезал Филин. — Но ты точно забудешь, зачем сюда приполз.