Глава 8.
Я двигаюсь быстро, сзади уже сгущается толпа охраны, которой здесь не должно. Меня уже ожидает Чейз в компании ещё пары ребят, что отвечают за мою безопасность за пределами замка. Агата смирно лежит на моем плече, а я чувствую себя некомфортно от того, что мне как и раньше, приходится носить малолеток на руках, и вытаскивать их из задницы.
—Оттавио все ближе, - шепчет Агата, слегка ударяя меня по пояснице.
—Хочешь, можешь поздороваться, - подначиваю я, сам того не понимая, почему спасаю ее.
—Я бы с радостью, только домой не хочется, - бормочет Агата, когда я подхожу к машине, и с осуждением на меня смотрят мои парни.
—Елисей?
—Молча открыли двери, и уезжаем, - произношу я, и они подчиняются.
Пока они рассаживаются по местам, я опускаю Агату на землю, и быстро набираю номер Миши.
—Нагни Каморру, - сразу же говорю я, садясь на переднее сидение. —Они шатаются по моей территории.
—Кажется, это из-за того, что ты снова шатаешься с рыжей? - я слышу недовольство в голосе зятя.
—Если Гаяна продолжит тебя строполить, я начну злится, Миша, - возмущаюсь я, и сбрасываю звонок.
Мы едем в замок, и я смотрю на Агату через зеркало заднего вида. Она выглядит напуганной, зажатой, и в её глазах читается тревога. В полумраке, освещенном только еле заметным светом, видна её необычная красота. Рыжие волосы, струящиеся волнами, обрамляют ее лицо, как огненное облако. Зелёные глаза сверкают, словно изумруды, полные глубины и мистики.
Интересно, она осознает, что её внешность вызывает опасения? Веснушки на её щеках добавляют ей юности и беззащитности, а острые черты лица подчеркивают странную привлекательность.
Мне вспоминается, как отец рассказывал мне о том, что такие женщины — настоящие ведьмы. Нельзя доверять ведьмам, говорил он, их красота обманчива. Они могут быть опасными, способны заворожить даже самого храброго. Эти слова звучат в моей голове, когда я смотрю на Агату.
Но, несмотря на это, я не могу отвести взгляд. Я чувствую, как у меня внутри зажигается что-то странное, что-то ненормальное. В ней есть что-то, что притягивает и пугает одновременно.
Что-то, что заставляет меня задумываться: возможно, эта "ведьма" не такая уж и страшная. Но пока я ничего не знаю. И неизвестность настораживает.
—Елисей, - шепчет Чейз, сжимая руль. Я поворачиваюсь к нему. —Зачем ты возишься с ней?
Он специально не называет имён и говорит на русском, с едва слышным американским акцентом. Все же, его отец Американец, а вот мать русская, старая знакомая отца.
—Я когда-то стал тебе другом, и не заметил этого? - говорю я жёстче. —Веди машину, и не вмешивайся.
Чейз кивает. Ему не резон спорить со мной, ведь моя репутация говорит сама за себя. Жестокий, властный, расчетливый — так меня знают, так меня боятся. В этом мире, где сильный всегда прав, я отнюдь не был исключением. Вырос в тени двуглавого орла, чье наследие я унаследовал от деда, а потом и от отца. С довольно раннего возраста я начал управлять империей, которую они построили нелегким трудом, и этот опыт закалил меня. Я стал тем, кем меня видят сейчас — Паханом, который держит в страхе не только Братву, но и сопредельные кланы.
Люди шепчутся за спиной, ведь у меня нет условий. Я диктую правила игры, и те, кто не понимает этой игры, платят цену за свою безалаберность. В этом мире слабостей нет, и я не прощаю ошибок. Но сейчас, когда я нес на плече Агату, люди поднимали брови и перешептывались. Этот жест может показаться странным, даже смягчающим, и я знаю, что они не понимают.
Есть только четыре существа на этой земле, которых я готов слышать и уважать. Мои сестры. С ними я могу быть настоящим, без масок и без страха потерять свое место. У них есть что-то, что заставляет меня по-другому взглянуть на схватку за власть — хоть я и не позволяю этому вмешиваться в дела. Агата же пока что не сделала ничего, что может обратить на нее мой гнев. В этом жесте есть недоступная другим мягкость, не совсем привычная для того, кого знают как безжалостного Пахана.
Люди могут видеть только жестокую внешность, но под ней скрываются иные чувства. Я опекаю своих сестер, и эта ответственность порой кажется тяжелой ношей. Я обрушиваю гнев на тех, кто осмеливается угрожать их безопасности. Каждый жест или действие в их сторону я взвешиваю и продумываю, ведь они — единственная уязвимость в моем тщательно построенном мире, и в то же время — моя сила.
Кто-то может усомниться в моем мужестве, увидев эту странность, кто-то может посмеяться, но лишь те, кто по-настоящему знает меня, могут понять, что в этом есть моя истинная природа. Я — Пахан, но также я брат и защитник, и в этой ситуации – мужчина.
—Эй, - Агата пихает меня в плечо, высовывая голову между сидениями. —Куда вы меня везёте?
—Едем в мой дом, - отвечаю я, и Агата машет головой.
—Нет, можно пожалуйста в отель? Кажется, та длинная женщина была не рада моему приходу, - кривится она.
О, она говорит об одной из моих слабостей — о Гаечке. Та самая женщина, которой я без вопросов отдам все, что у меня есть, и подведу себя под удар, даже если наносить его будет она.
—Как только мои люди избавятся от Каморры в Оттаве, поедешь в свой отель. И вообще, кто сидит в парке, когда его ищут повсюду? - выражаюсь я, и Агата нервно вздыхает.
—Говорят, на виду незаметнее, - фыркает она, и мнется. —а вы...
Замолкает. Я замечаю, как Чейз вслушивается в наш разговор.
—Вы имеете связи с Пятью Семьями?
Я удивляюсь ее вопросу, но не вижу в ответе ничего сверхъестественного.
—Нет.
Агата вдруг облегченно выдыхает, и я обернувшись через плечо улавливаю ее улыбку. Теперь напрягаюсь я. Моя осведомленность о Каморре куда больше, чем они думают, и меня правда удивляет то, что Агата так спокойно относится ко всему, что происходит вокруг нее. Помнится мне, Гаяна рассказывала мне о Сицилии - жене Тиара, и сестре двух братьев Романо. Я хорошо запомнил ее характеристики по типу: тихая, до невозможности спокойная, пугливая и, кажется, не знающая ничего, что стоило бы. Агата же казалась ее полной противоположностью.
—Ты говоришь на итальянском? - я перехожу на ее родной язык, чтобы избавить Чейза от сплетен.
—Да, - отвечает Агата, и снова наклоняется вперёд, с интересом изучая мое лицо. —Удивительно, что и вы на нем говорите.
—Издержки бизнеса. Почему ты спросила о Семьях? - напрямую задаю вопрос, и вот тут я улавливаю неуверенность, смятение и недоверие.
Она мечется взглядом по моему лицу, видимо, ища ответ.
—Агата, - чуть тише говорю я.
—Ну, как сказать...
—Лучше честно, - давлю я, потому что она знатно подогревает мой интерес.
Я начинаю вспоминать угрозы Беллини после того, как Гаяна и Михаил разобрались с подозреваемыми в смерти Амелии - семьёй Коста.
—Я косвенно помолвлена уже как несколько лет, - произносит Агата, и, честно, я впадаю в ступор.
Можно было ожидать чего угодно от едва повзрослевшей девушки, но не этого. На секунду я смотрю в ее зелёные глаза, что выражают одно лишь отчаяние, а затем хмурюсь.
—И?
—Мой жених – наследник четвертой семьи, - проговаривает Агата на итальянском, а затем с недоверием кидает взгляд на Чейза. —Нино Данесе.
Это она произносит шепотом.
—Ты сбежала из-под венца, - доходит до меня, и я произношу это вслух. —Вот почему ты считаешь это местью. Брак договорной, и эту ношу несёт капо.
Агата кивает, и вдруг кладет руку мне на плечо, слегка сжимая материал костюма.
—Мне нельзя возвращаться, понимаете? Я хочу стать тенью.
—А ты когда-нибудь ею была? - отвечаю я следом, переваривая полученную информацию.
Агата сводит брови к переносице, и жмёт плечами. С ее внешностью очень тяжело быть тенью. Пламя видно издалека.
—Не доводилось, но я постараюсь. Мне нужно попасть в Европу, на ту часть, что не принадлежит кому-то из мафии.
—Ты ведь в курсе истории с пропавшей принцессой мафии на территории Франции? - предупреждающе говорю я. — На каждую территорию найдется свой хозяин, Агата. И ладно, ты была бы обычной, но ты буквально ходячая катастрофа с рыжей копной волос.
—И что вы предлагаете? - шепчет она, приближаясь ко мне.
—Пока что мыслей нет, но думаю, завтра я предложу тебе варианты.
На секунду мне кажется, что Агата готова меня поблагодарить, но затем ее лицо ожесточается, и в глазах мелькает то самое недоверие.
—Зачем вы мне помогаете?
—Замаливаю грехи, - выдыхаю я, и устремляю взгляд на дорогу. —А ещё я люблю благотворительность.
—Занимательно, - шепчет она, и тоже откидывается на спинку сидения.
Наши взгляды сталкиваются через зеркало. Очень занимательно.
Я переступаю порог своего дома, и дверь за мной с глухим ударом закрывается, как будто отсекая мир за пределами этих четырех стен.
За мной, немного неуверенно, шагает Агата, она поразительно контрастирует с мрачными тенями, заполняющими дом. Я всегда был противником незнакомцев в своих владениях. Этот дом — моя крепость, защищенная от любых угроз. В нем нет места для слабостей, но с ней происходит что-то странное. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы выгнать её, неведомая сила останавливает меня. Не могу объяснить, почему, но веду её дальше.
Мы направляемся в столовую, и я чую, как напряжение нарастает в воздухе. Мы проходим мимо семейных портретов, погружая себя в тишину, когда глаза старших членов семьи, написанные на холстах, следят за нашим движением. Их выражения одобряют и осуждают одновременно.
Но тут, как будто из ниоткуда, две пары глаз — живых, не принадлежащих портретам впиваются в лицо Агаты. Ну да. Это мои сестры, и их взгляды пронзают меня насквозь. Я останавливаюсь, и скрещиваю руки на груди. В них читается удивление и недоумение, и я не могу определить, чем именно они обеспокоены: тем, что Агата здесь, или тем, что я позволил ей войти в наше святилище снова.
Кажется, я вижу искорки недовольства и удивления в глазах сестер. И если в глазах моей принцессы — Тайи, это действительно искорки, то в глазах маленького демона, горит гребаное пламя.
Агата неожиданно встаёт позади меня, и выглядывает в сторону Тайи и Софии. Они сидят за обеденным столом, поедая свои любимые орехи и пьют смузи.
—Смотри, у нее глаза косят, - шепчет Софи Тайе демонстративно и на русском.
—Еще и ноги кривые, - добавляет старшая, но я вижу лишь ухмылку на ее милом лице.
—Кажется, у нее дефект речи.
—А мне кажется, вы сейчас обе вылетите нахрен из кухни, если не перестанете разговаривать как бабки на базаре, - рявкаю я так же на русском, пока Агата стоит за моей спиной. —Вы что раскудахтались?
—Кажется, выход Гаяны, - кидает Софи, и наклоняется назад, заставляя стул встать всего на две ножки. Ее голова запрокидывается. —Гаечка, солнце, иди-ка сюда.
—Пришел, сука? - кричит моя старшая из младших, и я прикрываю глаза. —Я его сейчас порешаю.
—Я все слышу, Гаяна, смотри, чтобы я тебя не порешал.
И тут, как всегда стуча своими каблуками, Гаяна входит в столовую, и без капли удивления на лице, упирается руками в бока. Карие глаза гневятся, я вижу, и чувствую это, так же как и тревогу Агаты, что все ещё стоит за мной.
—Чувствую, мне пора, - Тайя встаёт из-за стола.
Она делает это каждый раз, когда назревает ссора. Возможно, многие думают, что она самая спокойная из всех, но стоит ее довести, как даже Гаяна не справляется с ее яростью.
—Выгоняй эту суку немедленно, Исай, я начинаю терять терпение, - возражает Гаяна на английском, что удивляет меня и Софи, что как хомяк запихивает фундук себе за щеки.
—Эй, где твои манеры? - оскаливается Агата, и я не успеваю обернуться, как она уже стоит рядом со мной, хмуро смотря на Гаяну.
Воздух в помещении становится все гуще. Запах напряжения висит в воздухе, пропитывая всё вокруг, как едкий дым. Я чувствую, как мои мышцы напрягаются, готовые в любой момент вступить в бой. Но я стою, сжав кулаки, и не делаю ни шагу. Я привык к гневу, к психам, к злости и обидам моих сестер. Я воспитывал их и баловал самолично. Я знаю их, как свои пять пальцев.
Но сейчас, когда Агата, этот новый, непредсказуемый фактор, встаёт против той, кого я назначил своей правой рукой не просто так, я чувствую, как внутри у меня что-то переворачивается.
Я не хочу вмешиваться. Не сейчас. Я хочу посмотреть, как эта ситуация развернётся. Хочу посмотреть, как Агата, справится с этой новой реальностью.
—Исай, это переход границы, которые я вычерчивала не один год. Убери ее из нашего дома, или это сделаю я, - сквозь плотно сжатые зубы говорит Гаяна.
—Брат, - вмешивается Софи, наклоняя голову. —Она ведь права.
—Софи, проведи Агату в гостевую спальню, - произношу я безэмоционально, но все ещё смотрю на Гаяну, чьи уши краснеют от злости. —И не делай ничего, за что я могу тебя отчитать. Гаяна, в кабинет.
—Ты же не серьезно сейчас? - вскрикивает Софи уже на русском. —Да я ее придушу!
—Делай, моя маленькая, - ехидничает Гаяна, и я теряю последние капли терпения.
—Выполняйте, блядь, - ругаюсь я, и быстрым шагом двигаюсь к своему кабинету, слыша стук каблуков позади себя.
Я вхожу в свой кабинет, тяжелые двери закрываются за мной с глухим хлопком, и я чувствую, как в воздухе повисает напряжение. Позади меня входит Гаяна, и её импульсивность словно острое лезвие, пронзающее тишину. Она хлопает дверью так, что эхо разносится по комнате, как предвестник бурной стихии, готовой накрыть всё вокруг.
С одной стороны, я знаю, что её вспыльчивость может сыграть с нами злую шутку, но не могу не признать: Гаяна — лучшая сестра и советник, которого я мог бы только представить. Взяв на себя роль защитницы, она никогда не сторонится правды, даже если это означает, что ей придется столкнуться со мной лицом к лицу. Я понимаю, что в этих устремлённых взглядах скрыто глубже, чем просто гнев — это забота, желание защитить меня и семью.
Гаяна останавливается напротив стола и начинает качать головой, её лицо искажает нечто большее, чем просто недовольство. Её губы сжаты в тонкую линию, а глаза сверкают от подавленного гнева. Это выражение мне знакомо.
— Ты издеваешься надо мной, скажи честно? - её голос резок, как лезвие ножа.
Я вижу, что она сдерживает себя из последних сил, но в её словах чувствуется энергичное давление, готовое вырваться наружу.
— Ты задаешь максимально глупый вопрос.
Она делает шаг ближе, и я вижу, как каждое её движение насыщено решимостью и волнением. Я знаю, Гаяна никогда не покинет меня, даже если наши пути расходятся.
Я вспоминаю о словах Агнии по поводу ревности, и ухмыляюсь.
—Тебе весело? - говорит Гаяна. —Вот пока тебе весело, ты отправляешь моего мужа разбираться с Каморрой, эта рыжая шлюха находится в гостевой комнате, а твои сестры страдают.
Я не реагирую на ее манипуляцию. Каждая из них знает, что может прийти ко мне и рассказать о своих проблемах, которые я готов решить.
—Не молчи, Исай, ты объяснишь мне, зачем ты даёшь указания Тиму по поводу этой каморристки, зачем позволяешь солдатам ублюдков расхаживать по Оттаве, и зачем, черт возьми, приводишь ее домой.
Это не были вопросы, чистое утверждение. Вот она Гаяна, всегда пытается добиваться своего, через характер, который был выстроен мной.
—Я не буду говорить с тобой, пока у тебя слюна изо рта бежать от злости не перестанет, - драматизирую я, и упираюсь бедрами в свой стол. —Ты дуреешь в последнее время, это не устраивает меня.
—А меня не устраивает, что ты приводишь домой всяких баб, и доводишь Софи до слез!
Я непонимающе смотрю на Гаяну, и она усмехается так, словно я должен сейчас выглядеть дураком.
—Ты даже не знаешь.
—Не говори загадками, - оскаливаюсь я.
—Отпусти ребенка на показ, Исай, это ее мечты, - и меня бьёт осознание.
Женщины, мать ее, Елисеев - моя смерть.
—Блядь, серьезно? - я улыбаюсь. —Нет. Закрыли тему.
—Пусть идёт, - встаёт в позу Гаяна чисто из принципа. —Тимофей сопроводит.
—Я сказал — нет, - не уступаю я, и Гаяна со всей дури бьёт кулаком по столу.
—Если ты забыл, они и мои дети тоже. Ты не один воспитывал их, тем более, если больше почитаешь Агнию, дай мне побыть поддержкой Софи. Она такая же ранимая, как твой ангел, брат, - возмущается Гаяна, раня меня в самое сердце. —Я и Тайя понимали, что ты не можешь физически и морально уделять время всем, но София обижена на тебя уже много лет из-за твоей привязанности к Агнии.
Я сглатываю, чувствуя эту вину где-то в глубине души. Хочется сказать им всем, что я люблю их одинаково, развеять все сомнения, но крик кого-то из них заставляет нас с Гаяной напрячься.
—Принесите запасные ключи! - слышу Агнию, и не задумываясь вылетаю из кабинета.
Гаяна бежит за мной, мы отказываемся в коридоре, ведущем к гостевой комнате, и обнаруживаем там Агнию, истерично дергающую дверь.
—Она ее сейчас там убьет, ключи запасные принесите! - выкрикивает Агния, только заметив нас.
Я же кидаю взгляд на Тайю, что с едва заметной улыбкой наблюдает за происходящим, но ничего не предпринимает.
—Ты вообще ненормальная? - я слышу голос Агаты. —Вы тут все больные!
—Ты спрашивала, где манеры моей сестры, так я тебе сейчас покажу, - проговаривает София, и я ругаюсь себе под нос.
Что за гребаная вакханалия?