Глава 9. Капелька ревности
Май наступил неожиданно тёплым. Воздух стал мягким, пахнущим цветущими деревьями и тающей пылью. Уже никто не надевал пуховики, в школьном дворе звучал смех, солнце заходило всё позже. Остались считаные дни до 25 мая — Последнего звонка.
Каждый вечер наш класс собирался в актовом зале или на улице, где проходила репетиция линейки. Кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то отвечал за декор. А я решил прочитать стих. Не потому, что не умею петь — просто петь я не горел желанием. Это было не моё. А вот выразить всё через слово — совсем другое.
— Какой стих выбрал? — спросил Сэм, пока мы ждали своей очереди у микрофона.
— Пока думаю. Хочу что-то душевное, чтобы тронуло.
— Ты всегда такой… драматичный, — усмехнулся он.
— Просто я чувствую, — пожал я плечами.
А вот Артур пел. Да не просто — пел так, что все замирали. Его голос был глубоким, обволакивающим, будто стекал по коже тёплым мёдом.
Он стоял перед микрофоном серьёзный, как всегда, с этой своей неприступной аурой. А пел так… мягко. Нежно. Даже завораживающе.
Я смотрел и думал: в нём столько противоречий. Взгляд — будто готов разнести всё, голос — как у баритона с радио. Он выглядит холодным, но его действия… совсем другие.
---
Во время подготовки Артур стал часто общаться с одной из десятиклассниц. Она была высокая, эффектная — волосы до плеч, аккуратные стрелки, смех, словно звон бокалов. Помогала с организацией, вроде ничего такого… но они стали вместе репетировать, часто оставались чуть дольше остальных.
— Ты ведь говорил, тебе нравятся миниатюрные, — тихо пробормотал я себе под нос, наблюдая, как он улыбается ей. — Она выше меня. Гораздо.
Я посмотрел на своё отражение в окне: 165 сантиметров. Мелкий. Когда же я вырасту? Почему я вообще думаю об этом?
Что-то внутри тяжело сжалось. Он ведь мой друг. Мой. Так почему с ней? Почему улыбается ей так… легко?
Я отвернулся. Что за чувство? Ревность? Нет. Нельзя. Мы просто друзья. Но всё равно бесит. Гложет.
---
В один из вечеров репетиция закончилась поздно. Уже не было маршруток, и мы с Артуром решили идти пешком. Начался дождь, и мы промокли до нитки.
Я шёл, дрожа от холода, но пытался не показывать. Артур иногда поглядывал, но молчал.
— Ты же знаешь, что я тебя не брошу, — вдруг сказал он.
— Я… ничего такого не говорил, — пробормотал я, кутаясь в воротник.
— Но думал, — отозвался он. — По глазам видно. Ты всегда в себе носишь всё. Даже если злишься.
Я промолчал. Он снова попал в точку.
---
На следующий день я проснулся с температурой. 38,5. Горло болело, ломота в теле. В школу не пошёл. И не пошёл на следующий день. И через два. Целую неделю.
Я валялся под одеялом, сонный, злой, расстроенный. Ни учёбы, ни Артура. Только кашель и чай с лимоном.
В один из дней зазвонил домофон.
— Кто? — прохрипел я.
— Открой. У меня миссия. — Голос был спокойный, ровный, но знакомый до боли.
Артур.
Он стоял у двери с пакетом апельсинов, в капюшоне, чуть запыхавшийся.
— Доставочка от бармена и по совместительству — твоего друга.
— Тебе не обязательно было…
— Я сам захотел, — сказал он просто.
Он прошёл на кухню, без лишних слов вымыл апельсины, налил мне воды, вытащил из пакета баночку мёда и сказал:
— Пей. Через силу. Горло прочистит.
— Спасибо, Артур. Серьёзно.
Он сел рядом. Тихо. Не спрашивал ничего. Просто сидел.
— Знаешь, — наконец сказал я, — ты… немного сбил меня с толку.
— Это как?
— Ты кажешься холодным, а ты… заботишься. Замечаешь. Я запутался.
Артур посмотрел в сторону, потом снова на меня.
— Я просто… забочусь о тебе, потому что ты мне важен. Это не так сложно. Даже если ты иногда пытаешься быть колючкой — ты хороший. Ты свой.
Сердце кольнуло. Свой.
Я снова кашлянул и, улыбнувшись, сказал:
— Стану здоровым — буду учить с тобой стих.
— А я тебе спою. — Он слегка улыбнулся. — Но без десятиклассниц, ладно?
Я вскинул на него взгляд.
— Ты что…
— Я не слепой. Ты думаешь, я не заметил, как ты на нас смотрел?
— Я просто…
— Ревновал? — усмехнулся он, подавая мне апельсин.
Я ничего не ответил. Только кивнул, утыкаясь в плед.
Он потрепал меня по макушке.
— Милый ты, Элиан. Даже с температурой.