Глава 12
Цзян Чэн считал, что и сам парень довольно безбашенный — прогулы, драки и вечные неприятности всегда были частью его жизни, но ему ещё никогда не приходилось оставлять человека валяться без сознания в сугробе и как ни в чём не бывало идти в дом ужинать.
— Эй, — он вошёл в магазин вслед за Гу Фэем и уставился на то, как тот с размаху усаживается обратно на стул. При Гу Мяо говорить напрямую было неудобно, поэтому пришлось намекнуть двусмысленно: — Тот... мы его реально так и оставим?
— Не парься, всё нормально, — Гу Фэй мазнул по нему взглядом. — Поваляется немного, очухается и сам уйдёт. Максимум — придётся переносицу вправлять... А ты, оказывается, довольно добрый. Что-то когда ты с Хоуцзы и его бандой сцепился, ты за них так не переживал.
— Я их что... — Цзян Чэн указал пальцем в сторону двери, мучительно подбирая подходящее слово, — спать уложил, по-твоему?
Гу Фэй молча посмотрел на него, но по лицу было видно, что он изо всех сил сдерживает улыбку.
— Ладно, — Цзян Чэн сел на место. — В конце концов, не я это устроил.
Гу Фэй уткнулся в тарелку и продолжил есть. Больше он ничего не добавил, хотя Цзян Чэн всё равно не был до конца уверен, сможет ли тот тип за дверью «очухаться» и «сам уйти».
Возможно, всё дело было в разнице окружения. В тех условиях, где рос Цзян Чэн, сколько бы проблем он ни доставлял окружающим, всегда существовали определённые рамки, «красная черта». А здесь, в этом Богом забытом старом районе, судя по поведению местных, подобные сцены вообще ни у кого не вызывали никаких эмоций.
Думая об этом, он мысленно поблагодарил Гу Фэя за то, что когда сам Цзян Чэн валялся «уснувшим» в сугробе перед магазином, тот не оставил его замерзать насмерть.
Обедать в компании этих брата и сестры в полном молчании уже становилось для него привычным делом. Это был их третий совместный ужин, и сценарий не менялся: Гу Мяо не разговаривала в принципе, Цзян Чэну сказать было нечего, а Гу Фэй, судя по всему, и сам не горел желанием открывать рот.
Такой способ приёма пищи отлично экономил время — минут за десять они полностью управились.
Цзян Чэн отложил палочки, собираясь сказать дежурное «спасибо», как вдруг с улицы донеслись мучительные ругательства. Судя по звукам, «уснувший» на улице персонаж наконец-то пришёл в себя.
Цзян Чэн облегчённо вздохнул и прислушался.