Спасибо

Вечером я стояла перед дверью Барсова и сжимала в руке телефон, как спасательный круг.

Зачем я вообще согласилась?

Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла. Снова. Потом набрала воздуха и всё-таки постучала.

Дверь открылась почти сразу.

Дима стоял на пороге в серых спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах, и без футболки. Вообще без ничего сверху.

Я попыталась смотреть ему в лицо. Честно попыталась. Но глаза предательски скользнули вниз — по ключицам, по груди, по животу, где каждая мышца была как вырезанная из камня. Пресс, который я видела через окно, оказался ещё лучше вблизи. И ближе. И мокрее, что ли.

— Синеглазка, ты слюной не подавишься, — усмехнулся он, скрещивая руки на груди.

Я резко подняла глаза.

— Я просто оценивала обстановку.

— Обстановку?

— Да. У тебя тут... бардак, наверное. Я ещё не зашла.

— Ага, конечно, — он сделал шаг назад, пропуская меня. — Проходи, критик.

Я зашла, стараясь держать спину прямой и не смотреть в его сторону. Получалось плохо. Очень плохо.

---

— Садись, — кивнул он на кухонный стол, где уже лежали учебники.

— А ты не наденешь что-нибудь? — спросила я, усаживаясь.

— Жарко, — коротко ответил он и плюхнулся напротив.

— Так ноябрь на дворе!

— А у меня отопление мощное, — он усмехнулся. — Или тебе мешает?

— Мне вообще всё равно, — я отвернулась к тетрадям. — Диктуй, что делать.

— Русский. Сочинение. На тему «Мой идеальный день».

Я подняла на него глаза.

— Это издевательство?

— Это домашнее задание, — он развалился на стуле, положил руки за голову — так, что мышцы напряглись ещё сильнее. — Пиши.

Я взяла ручку и сделала вид, что погрузилась в процесс. Но краем глаза всё равно видела его. Как он смотрит на меня. Как усмехается. Как переводит взгляд с моего лица на мои пальцы, которые почему-то дрожали.

— Ты так сосредоточена, — сказал он тихо.

— Потому что делаю твою работу.

— А не потому, что боишься поднять голову?

— Не неси чушь.

Я подняла голову и тут же пожалела. Он пододвинулся ближе. Наши колени почти соприкоснулись под столом.

— Что ты делаешь? — спросила я напряжённо.

— Смотрю, как ты пишешь.

— Отойди.

— Не хочу.

Он наклонился и взял меня за запястье. Пальцы у него были горячими. Я замерла.

— Дим, — сказала я тихо.

— Что, синеглазка? — его голос стал ниже.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, — он провёл большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, — боишься ты меня или... нет.

— Я не боюсь.

— А что тогда?

Я не знала, что ответить. Потому что правду сказать не могла. А врать не умела.

Он отпустил мою руку и отодвинулся.