Ревность

На следующий день в школе я вошёл в коридор и сразу увидел её. Синеглазка сидела на подоконнике с Диларой, улыбалась чему-то. Волосы светлые, растрёпанные, она заправляла прядь за ухо — и моё сердце сделало кульбит.

Я остановился, прислонившись к стене, и просто смотрел.

— Барс, ты чего завис? — Лёха толкнул меня в плечо.

— Да так, — буркнул я, не отводя взгляда.

— А-а-а, — протянул Серёга. — Понятно. Наша крыса нравится?

— Заткнись, — рыкнул я.

Но они не унимались. Миша хмыкнул:

— Смотри, Барс, а то уведут.

Я хотел ответить, но в этот момент кое-что произошло.

К Полине подошёл Егор.

Тот самый урод, с которым я дрался. Он улыбался своей масляной улыбкой, что-то говорил. Полина напряглась, я видел — её плечи стали жёсткими. Дилара что-то резко ответила ему, но он не уходил. Наклонился ближе к Полине.

У меня внутри всё закипело.

— Барс, ты чего побелел? — Лёха заржал. — Иди, разберись.

— Не лезь, — процедил я сквозь зубы.

— А если он её поцелует? — подколол Серёга.

Я сжал кулаки. Сделал шаг вперёд — и остановился.

Нет. Она не моя. Это просто игра. Договор.

Я развернулся и пошёл прочь.

— Барс, ты куда?! — крикнул Миша.

— Тренироваться, — бросил я через плечо.

---

Я гнал байк по вечернему шоссе. Ветер бил в лицо, рвал волосы, но мысли не уходили.

Она там. С ним. Он улыбается ей. А она... она ему улыбнулась? Нет, вроде нет. Но вдруг?..

Я выжал газ до упора. Стрелка спидометра перевалила за двести, но холод в груди не исчезал. Только когда трасса закончилась и пришлось тормозить, я остановился.

На парковке у заброшенного ангара уже собирались пацаны. Завтра гонка. Нужно быть в форме. Нужно выкинуть её из головы.

— Барс! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся. Настя.

Блондинка. Красивая. Та самая, с которой я целовался у подъезда. Она подошла, покачивая бёдрами, и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у многих парней ехала крыша.

— Давно тебя не видела, — мурлыкнула она, кладя руки мне на плечи. — Скучал?

— А ты? — спросил я, и в моём голосе не было ни холода, ни тепла. Просто пустота.

— Очень, — она прижалась ко мне. — Говорят, у тебя теперь девушка. Та самая новенькая.

— Враньё, — коротко бросил я.

— Я так и знала, — Настя расслабилась. — Ты не из тех, кто заводит серьёзные отношения. Ты свободный волк.

Она потянулась к моим губам. Я не отстранился.

Поцелуй был жёстким, требовательным — как всё, что я делал. Но внутри ничего не дрогнуло. Ни искры. Ни тепла.