Не та.

Сегодня мне снилась эта новенькая... ну, с синими глазами. Полина Туманова. Её глаза светились ярче солнца. Мы лежали на кровати и говорили, как сильно любим друг друга. Какой бред. И как мне это вообще могло присниться?

Сегодня вечером у меня гонка на моём чёрном байке. Я проснулся и сразу поехал на тренировку. Приехал и увидел, что многие мои противники тоже там тренируются. Мне нужны бабки, поэтому я и участвую в гонках. Живу один. Мать умерла, когда мне было пять лет. Она была алкашкой и захлебнулась в ванной. А отец... я ему на хрен не нужен. Живёт своей жизнью с бизнесом и про меня забыл. Да и хрен с ним, больно он мне нужен.

---

На гонки я приехал поздно вечером. Ко мне сразу подбежала Настя. Она красотка: волосы тёмные, глаза тёмно-карие, как свежесваренный кофе. Грудь третьего размера, задница зачётная. Это та самая Настя, с которой я целовался у подъезда, когда нас видела Полина.

Так, стоп. Почему я снова о ней думаю?

Настя сразу обняла меня за плечи.

— Приветик, Барс, — писклявым голосом сказала она.

— Ага, — кивнул я и убрал её руки.

— Что такое, малыш? Я тебя обидела? — она положила руки мне на шею и потянулась к губам.

Настя красивая, да. Но не хочу её губ. Не хочу её. Она не Синеглазка.

Стоп. Снова эта Полина? Синеглазка? Господи, я схожу с ума!

Я оттолкнул Настю.

— Не сегодня, Насть.

— Что? Почему? — она снова полезла целоваться. Да что ж это такое?!

— Да не нужна ты мне, Насть! Понимаешь?! — огрызнулся я.

— Что?.. О чём ты говоришь?

— Я не люблю тебя! Отвали!

Я залез на байк и поехал к старту. Настя кричала мне вслед, но мне было плевать. Я не слышал её.

---

К старту вышла девушка в коротких шортах, которые едва прикрывали ягодицы, и обтягивающем топе. Она начала махать флажками. Ведущий стал считать:

— Три... два... один... СТАРТ!

Мир взорвался рёвом моторов. Я вжал газ до упора — байк выстрелил, будто его пнули. В лицо ударил ветер, слёзы навернулись сами, но я не моргнул. Байк — это вся моя жизнь.

Здоровяк на «Сузуки» дышал в затылок. Я видел его фару в зеркале — она росла, приближалась, накрывала тенью.

«Не догонишь», — подумал я.

Я рванул влево, потом резко вправо — байк затанцевал, но я удержал. «Сузуки» занесло на встречку. Здоровяк выругался, но выровнялся.

Финишная прямая.

Я откинулся назад, прижался к баку, сложился в стрелу. Ветер перестал иметь значение. Мир превратился в чёрно-белую полосу. Двести. Двести двадцать. Двести сорок.

Ленточка треснула о мою грудь.

Победа.

Толпа взревела. Я затормозил, снял шлем и выдохнул. Руки тряслись. В ушах звенело.