25 глава.

Пламя мягко лизнуло женские ноги, когда они вышли из камина в спальне Драко. Гермиона посмотрела на дневник — кожаная обложка была заметно изношена, а пергамент стал потертым и мягким от времени. Ее пальцы крепко сжимали книгу, и она моргнула, перелистнув несколько страниц, которых раньше не видела, чтобы убедиться, что они настоящие. Перед ней снова оказались неизвестные символы. Судорожно вздохнув, Гермиона листала страницы до тех пор, пока зрение не затуманилось. Они это сделали. Они получили необходимую информацию. И это больше, чем то, на что она когда-либо надеялась. Гермиона повернулась к Драко, чувствуя невероятный прилив энергии. Он же стоял, засунув руки в карманы, и просто смотрел на нее. — Я знала, что это сработает, — произнесла девушка, затаив дыхание. Драко выгнул бровь. — Но это не сработало. Тебе не удалось вытянуть из него информацию… — Но я все же заставила его поделиться тем, что он знал… — Тызаставила? Если бы я предусмотрительно… — Не использовал сыворотку правды на беззащитной девушке? — она сердито посмотрела на него. — Не будем забывать об этом. Драко усмехнулся. — Еще час назад ты бы даже не плюнула в нее, если бы она горела, а теперь сочувствуешь тому, как несправедливо с ней обошлись… — Я ожидала, что ты расскажешь мне о своем заговоре… — Мой заговор помог тебе достать этот чертов дневник, разве нет? — Нет! Он пригласил нас, потому что собирался сказать… — Он внимательно следил за ситуацией, и если бы у меня не было рычагов воздействия, он мог бы использовать их против нас… — Ты не прав! Он дал нам дневник, потому что заботится об Оливере! — Это неважно, — Драко запустил руку в волосы. — Теперь дневник у нас. Гермиона поджала губы и снова провела пальцами по страницам. Разум желал скорее погрузиться в исследование, и раздражение постепенно ускользало. — Это галльский, — произнесла она через несколько секунд. — Седьмая группа символов — это галльские руны! — прикусив губу, девушка бросила взгляд на часы. Пол третьего ночи, однако спать совсем не хотелось. — Я попрошу принести кофе в библиотеку, — сказал Драко, закатив глаза. — Иди. Улыбнувшись ему, Гермиона выбежала за дверь и спустилась по лестнице. Уже через десять минут стол в библиотеке был завален журналами, книгами и пергаментами с чернильницами. Потягивая первую чашку кофе, она жевала пирог. Дневник был необычным, это своего рода ключ. Проработав всю ночь, она удивилась тому, как он работает. Ей необходимо было лишь визуализировать руну и прижать палец к пергаменту, прежде чем буквы и цифры начнут перестраиваться и перевод окажется в верхней части страницы. Яростно набрасывая символы, на которые она смотрела в течение нескольких месяцев, Гермиона почувствовала, как голова кружится от острых ощущений. Все мысли и заботы об Оливере и Тео постепенно ускользнули. Как только солнечные лучи коснулись стен библиотеки, Гермиона оценила свой прогресс. Ей удалось перевести целую страницу дневника Толбретта. Ее скорость увеличилась почти в пять раз! Девушку охватил восторг, но ровно до того момента, пока она не увидела оставшиеся дневники. Она приблизилась к разгадке всего на несколько дюймов. К тому же все еще оставалась проблема с недостающими страницами. Ей придется заполнить пробелы, чтобы восстановить заклинание. Встряхнув занемевшую руку, она хмуро посмотрела на дневник. Одна страница, шаг за шагом. Спустя четыре часа Гермиона потерла глаза и, наконец, отправилась в свою комнату и уснула сразу, как только голова коснулась подушки. Всю следующую неделю она работала над исследованием так же яростно, как когда-то готовилась к С.О.В. Она проводила дни, прячась в библиотеке, переводя вместе с Драко. К счастью, она не видела Люциуса с момента импровизированной экскурсии по поместью. Он оставил записку, в которой сообщил Драко, что будет в отъезде некоторое время, поэтому им не нужно было беспокоиться о том, что Люциус прервет их работу. Первым, что попробовал Драко, присоединившись к ней, были заклинания расшифровки и перевода. Однако дневники сопротивлялись. Таким образом, они продолжали работать в обычном режиме, приходя в библиотеку пораньше, потягивая чай и кофе и обмениваясь мыслями о значении переведенных отрывков. Каждый вечер около одиннадцати часов Драко настаивал, чтобы они возвращались в свои спальни. Он слушал, как она делилась теориями о «молниеносном барьере» Толбретта, объясняя почему считает, что он начал с кельтской магии. Драко стоял с ней у двери спальни, терпеливо ожидая, пока она озвучит все мелкие идеи, которые не давали покоя ее голове. Он задавал вопросы и вносил небольшой вклад, но на самом деле наличие такого умного партнера было подарком судьбы для Гермионы. Она закрывала дверь спальни, как только начинала чувствовать себя вымотанной, все еще размышляя о переводе и о том, что могло убить «Голубя №5». В пятницу Драко напомнил гриффиндорке, что они должны появиться в Эдинбурге через два часа, на что она лишь раздраженно фыркнула, ведь придется прервать исследование. Впервые ей не хотелось ехать в Эдинбург. Поднявшись к себе, чтобы собраться, Гермиона обнаружила в шкафу короткое темно-синее платье, очередной подарок Пэнси. Приложив минимум усилий, она сделала прическу и макияж и, закончив сборы на сорок пять минут раньше, рванула обратно в библиотеку. Когда Гермиона не спустилась к назначенному времени, Драко отправился ее искать и спустя десять минут нашел в библиотеке сидящей среди раскрытых книг, сосредоточенно прикусив губу. Уже будучи на улице, он заметил, что девушка напрочь забыла о золотом колье, и ему пришлось воспользоваться помощью Боппи. Гермиона надела его по дороге, пока разум все еще терялся где-то среди старинных дневников. — Не знаешь, будет ли Тедд Нотт сегодня в Эдинбурге? — Я бы не хотел видеться с ним сегодня, Грейнджер, — проворчал Драко. — Не тогда, когда ты так выглядишь. Гермиона моргнула, и в этот момент раскрылись ворота. Окинув себя взглядом, она не обнаружила ничего предосудительного. Короткое платье, высокие каблуки, легко завитые волосы и поспешный макияж. Она собиралась уточнить, что он имел в виду, но Драко в эту секунду схватил ее за руку и аппарировал в Эдинбург. Во время ужина все ее мысли были заняты переводом. Сегодня в комнате было необычайно спокойно. Флинт по-прежнему отсутствовал, Тео тоже не было. Гермиона старалась не беспокоиться о том, чем это может обернуться для Оливера. Сьюзен Боунс не было, потому что по какой-то причине она сегодня понадобилась Трэверсу, поэтому Гойл был угрюм и молчалив. После нескольких негромких фраз о последних неудачах во Франции — очевидно, Орден-таки отвоевал Груа — парни перешли к неестественным шуткам. К моменту, когда они спустились в комнату отдыха, Гермиона проработала несколько возможных значений септаграммы, которую нашла накануне в дневнике Толбретта. Когда Драко притянул девушку к себе на кресло, она просто перекинула ноги через подлокотник. Его рука коснулась плеча Гермионы, однако он не стал ее принуждать к каким-то действиям. Таким образом, она погрузилась в свои мысли, отчего даже не заметила две тени, упавшие на них. — Твой котенок выглядит уставшим, Драко. На нее смотрел пожилой мужчина с широкой грудью и лысеющей головой. Он методично болтал огневиски в своем бокале, а Яксли, стоящий позади, криво ухмылялся. Драко встал и пожал ему руку. — Боюсь, это я ее утомил, сэр. Лысый мужчина усмехнулся и провел языком по зубам. Гермионе он казался знакомым, но она никак не могла вспомнить имя. — Я слышал, ты — собственник. Какая жалость. — Прошу прощения, сэр, но не вижу в этом ничего зазорного. Мне нравится знать, что внутри нее был только мой член. Это стоит тех галлеонов, которые я за нее заплатил, — Драко рассмеялся, и от этого у Гермионы по коже поползли мурашки. — Не отойдешь от своих принципов даже ради старого друга? — лысый мужчина бросил короткий взгляд на Грейнджер и поправил брюки. — Мы были почти семьей, Драко. — Почти, — холодно отозвался он. И тут на Гермиону снизошло озарение. Мистер Паркинсон. Теперь она четко видела в нем черты Пэнси. Ее губы слегка приоткрылись от ужаса, и она быстро опустила глаза, приложив немало усилий, чтобы не смотреть туда, где рядом с Блейзом сидела Джулиана Бравьери. Кэрроу-девочка принесла два бокала огневиски для Яксли и Паркинсона, и Яксли многозначительно обвел взглядом тело девушки. — Должен признать, я удивлен тем, насколько тебе нравятся эти маленькие вечеринки, Айва. Ведь твоя дочь могла бы быть одной из этих шлюх, если бы не… — У меня нет дочери, — прорычал Паркинсон. — Я горжусь тем, что у меня нет наследников. Это лучше, чем жить с позором этой проститутки. Драко и Блейз совершили благородный поступок, убив ее. Гермиона почувствовала, как сжимается ее грудь, сдавливая легкие. Паркинсон сделал большой глоток из нового бокала и, сузив глаза, стал наблюдать за Драко, словно ждал его реакции на свои слова. — Действительно, сэр, — медленно протянул Драко. — Она запятнала каждого из нас. Подняв голову, Гермиона увидела, как мистер Паркинсон кивает Драко и поворачивается в сторону Блейза и Джулианы. — Эй, привет, — воскликнул он. И Грейнджер с отвращением стала наблюдать, как мистер Паркинсон с жадностью во взгляде рассматривает тело, в котором в настоящий момент находилась его дочь. Глаза Джулианы Бравьери светились ярким пламенем. Мистер Паркинсон засмеялся. — В ней еще осталась чертовщинка, Забини. А я думал, мы все выбили из нее. Живот Гермионы сжался. Она смотрела, как плечи Джулианы Бравьери напрягаются, а ноздри медленно раздуваются. Блейз пошутил и, поднявшись, тоже пожал его руку, однако Гермиона слышала лишь гул, отдававшийся глухим эхом в ушах. Драко схватил ее за локоть, извинился и помчался прочь из комнаты, следуя к камину. Как только Гермиона переступила через каминную решетку, она споткнулась о ближайший стул. В голове всплыло воспоминание о разговоре с Пэнси в Министерстве, намек на ее натянутые отношения с отцом… Но мысль о том, что он готов был отдать свою дочь в рабство, была просто отвратительной. Она попыталась поставить себя на место Пэнси. Представить, как ее собственный отец… Горло гриффиндорки сжалось, и она мгновенно ощутила тошноту. Драко в один момент оказался рядом, приказал эльфам принести в ее комнату настой ромашки и снотворное, параллельно отмахиваясь от ее вопросов. — Не сейчас, Грейнджер. Он провел ее в спальню, поддерживая за талию, и заставил лечь спать, пообещав, что утром они поработают над переводом. Гермиона погрузилась с головой в исследование на несколько следующих дней, отгоняя отвращение, которое, казалось, укоренилось в ее мозгу. Мистер Паркинсон просто был еще одним человеком, которого нужно было добавить в ее список людей, требующих расплаты. Драко встречался с ней каждое утро и каждый вечер уходил к себе. В течение первых двух дней они добились отличного прогресса. Она на три четверти прочитала дневник Толбретта; Драко — на две трети изучил свой. Но по мере того, как тянулась неделя, его внимание становилось все более рассредоточенным. Гермиона часто ловила его взгляд на себе, он скользил по ее лицу и ногам… Драко иногда просил повторить вопросы, и она чувствовала, что он на самом деле вовсе не слушает ее. Ему приходилось делать все больше и больше перерывов, оттягивать работу и прогуливаться по библиотеке. Быть может, ему просто надоело помогать ей. Только во вторник, когда Гермиона проснулась от оченьприятного сна, она резко осознала значение его горящих глаз. Им руководствовала похоть. Спустя несколько секунд Гермиона моргнула, глядя в зеркало на себя с торчащей изо рта зубной щеткой. Она была настолько поглощена своим исследованием, что ни разу даже не подумала о том, что произошло до того, как они отправились в поместье Ноттов. Однако, возможно, он думал совсем не об этом? Она вспомнила, как Драко провожал ее обратно в спальню по вечерам, как он наблюдал за ее губами, пока она пила кофе. Довольно часто он находил самые разные причины, чтобы прикоснуться к ней — его рука на ее талии, пока он рассматривает книги, над которыми она работает; его пальцы на ее руках, когда он передает ей свои записи. Внезапно тело Гермионы вспомнило его пальцы в ее трусиках, ее руку, сжимающую эрегированный член, его дыхание у ее уха, низкие стоны, сорвавшиеся с его губ, когда он кончил. Не то чтобы она не хотела… повторить это. Она хотела. Просто она была… занята. Гермиона вытерла зубную пасту, умыла покрасневшее лицо и открыла шкаф. На нее смотрело множество флаконов противозачаточного зелья. Один раз в месяц, значит. Но ведь она с Драко не… Пока не. Какой был смысл в ее упрямстве? Гермиона приняла зелье и, быстро одевшись, поспешила вниз на встречу с ним. На нем был коричневый свитер, и ее взгляд задержался на том, как он обтягивал его грудь. Гермиона присоединилась к нему за большим столом и налила себе чашку кофе. Его длинные пальцы перевернули страницу, а брови нахмурились в замешательстве. Несколько мгновений она наблюдала за тем, как он читает, чувствуя, как ее кровь начинает бежать по венам быстрее то ли от кофеина, то ли от нервов. — Что-нибудь интересное? — спросила она, вторя тому, как он пытался привлечь ее внимание на прошлой неделе. Драко вздохнул, не поднимая глаз. — Немного о волшебных чернилах. По всей видимости. Пока не могу сказать наверняка. Гермиона подошла к нему и посмотрела через его плечо на книгу и лежащие рядом записи. Он указал пальцем на переведенный абзац, однако гриффиндорка не могла сосредоточиться на работе, от его потрясающего запаха просто кружилась голова. Она что-то невнятное промычала, наклонившись ближе, остро ощущая, как ее грудь касается его руки. Драко сглотнул, затем быстро встал, предлагая ей свой стул и ключ Джонса. Гермиона молча наблюдала за тем, как он устроился на кушетке и взял начатое ею вчера чтиво о кельтской магии. Закусив губу, Гермиона решила попробовать по-другому. Она хотела, чтобы он знал, что все еще интересует ее. Возможно, ей следует сказать об этом прямо? На пять минут притворившись, что занята переводом, она быстро отложила дневник в сторону и направилась к кушетке. — М-м? — протянул Драко, когда почувствовал ее присутствие. Гермиона наклонилась к нему, коснулась руками его плеч и прижалась губами к его губам. Драко в один миг захлопнул книгу, поддавшись ей. Спустя пару секунд она отстранилась и посмотрела в его глаза, которые пристально наблюдали за ней. — Да? — улыбнулся он. — Я просто подумала, что нам стоит… прерваться? Ухмылка Драко стала шире. — Что-что? — Э-э, да, прерваться, — она глубоко вздохнула и забралась к нему на колени, оседлав. Брови Драко поползли вверх, и книга мгновенно полетела в другой конец комнаты, когда его руки коснулись женских бедер. — Мы оба довольно долго работали, и я, м-м-м… Я подумала, что мы могли бы… немного… М-м-м… Она замолчала, залившись краской, но он лишь ухмыльнулся. Тогда Гермиона закатила глаза и наклонилась, чтобы снова его поцеловать. Руки Драко пробежали вдоль ее позвоночника, прижав ближе к себе. После разговора с Люциусом Гермиона предпочитала шортам джинсы, однако в данный момент безумно жалела об этом, ведь была не так подвижна, как ей того хотелось. Драко целовал ее лениво, неторопливо. Его руки скользили по ее спине, вниз к бедрам и коленям, прежде чем вернуться по тому же пути вверх. Гермиона запустила пальцы в его волосы, просунула в его рот язык и смаковала удивительный стон, вырвавшийся из его горла. Он настойчиво сжал ее бедра, притянув ближе. Гермиона позволила своим рукам пройтись по его груди. Он сплелся своим языком с ее, пока пальцы девушки добрались до голой кожи, скользнув под ткань свитера. Драко тяжело вздохнул. Нащупав шрамы, оставшиеся после Сектумсемпры, она провела зигзагом вверх, по ребрам, ниже сердца. Она яростно целовала его, когда ее пальцы прижались к его мышцам пресса, наслаждаясь твердостью его живота. Наконец она отстранилась и стала смотреть, как медленно открываются его глаза. — Снимешь? — спросила она, потянув свитер вверх. Глаза Драко вспыхнули, и он выпрямил спину, стянув свитер через голову. Его белоснежная кожа казалась такой яркой в утреннем свете, и ее внимание немедленно привлекли шрамы Драко. Сектумсемпра, ранящее заклинание из Дувра и несколько других, незнакомых ей. Гермиона хотела спросить, заставить его объяснить происхождение каждого из них. Но потом он подался вперед, чтобы впиться в ее шею, прижал ее грудь к себе и начал посасывать нежную кожу. Его рука зарылась в кудряшки Гермионы, открывая доступ к ее шее, а вторая — сжала девичье бедро, побуждая ее приблизиться к напряженному паху. Внезапно их бедра соединились. Гермиона ахнула, и он застонал. Даже сквозь джинсы она чувствовала, как его член напрягается все сильнее. Тогда она попыталась пошевелить бедрами, и Драко с еще большей страстью впился в ее шею. Он усмехнулся ей в кожу. — Эльфы скоро остановят нас. Гермиона закусила губу, чтобы не упомянуть, что они, вероятно, не станут этого делать, так как она приняла зелье. — Значит, не будем терять времени, — прошептала она в ответ, на что Драко хмыкнул и сжал ее зад. — Черт… Он снова прижался к ее губам, и Гермиона жадно ловила воздух, наслаждаясь восхитительным ощущением трения их бедер. Женские руки пробежались по его груди, впитывая тепло его кожи. Она хотела большего. Схватив полы своей рубашки, она наткнулась на блуждающий взгляд Драко. Непослушные волосы небрежно обрамляли ее лицо, когда она откинула ненужную ткань в сторону и почувствовала, как его голая кожа соприкасается с ее. Он притянул ее к себе и повернул, уложив девушку спиной на кушетку. — Все в порядке? — выдохнул он, и Гермиона кивнула. Она лежала под ним всего один раз: на кушетке, когда их прервали. Однако телесного контакта в тот раз не было так много. Теперь она могла свободно водить руками по его обнаженной спине, могла прижимать свою грудь к его. Драко накрыл ее тело своим и начал прокладывать дорожку из поцелуев от шеи к ключицам и груди. Он замер, и Гермиона поняла, что его взгляд сосредоточился на шраме, который остался над сердцем после ритуала лишения девственности. Он нежно поцеловал огрубевшую кожу, и ноги девушки обвили его талию, что-то теплое зародилось внизу ее живота. Посмотрев на нее, Драко прижался губами к ее груди, остановившись у кромки лифчика. Она чувствовала на коже его теплое дыхание и медленно кивнула, после чего губы Драко коснулись тонкого кружева, прикрывавшего сосок. Гермиона выгнула спину, и тихий стон сорвался с ее губ, когда его пальцы обхватили вторую грудь. Она зажмурила глаза, чувствуя нарастающее давление внизу живота, заставляющее ее двигаться под ним. Драко приподнялся, на мгновение оторвавшись от нежной девичьей груди, и поцеловал Гермиону в губы, прижавшись возбужденным членом к ее животу. — Да, — прохрипела она. Драко сделал это снова и спросил: — Нравится? — Не останавливайся. Пожалуйста, не… Он поцеловал ее и продолжил исследовать руками тело, опустив лифчик вниз. Она ахнула ему в рот, обхватив его талию покрепче ногами. Бедра Драко в восхитительном темпе двигались, соприкасаясь с тканью ее джинс, а бедра Гермионы подпрыгивали, встречая его при каждом толчке. — Я хочу, чтобы ты кончила, Грейнджер, — выдохнул он в ее губы. — Ты сможешь кончить так? — Я… Думаю, да. Пожалуйста… Он двигался все быстрее и быстрее, прижимаясь напряженным членом к ее промежности. Ногти Гермионы царапали его спину, и она выгибалась, желая быть ближе. — Что еще? — простонал он. — Что еще тебе нужно? — Только не останавливайся… — Я не могу… Я собираюсь… Черт возьми… — Драко, пожалуйста… Его рука сжала грудь Гермионы, нащупав сосок. Она слышала его стоны. Слышала, как хриплые ругательства срываются с его губ, словно капли дождя с громового неба. Его член был напряжен до предела и был именно там, где ей было нужно. Гермиона была уже на грани, еще немного… — Ты… Нереальная… Черт… Его бедра в очередной раз врезались в промежность Гермионы, и она вздрогнула, открыв рот. Тело содрогнулось, бедра задрожали, а мышцы — те самые мышцы — сократились. Драко дрожал и стонал — он кончил вслед за ней и замер на мгновение. У обоих перехватило дыхание. Пальцы Гермионы рисовали узоры на коже его головы, наслаждаясь тем, как его тонкие волосы скользят под ее пальцами. Драко уткнулся в ее плечо, все еще тяжело дыша. Позволив своим рукам исследовать его тело, гриффиндорка провела ладонями по его шее, спине, изгибу лопаток, позвоночнику и, наконец, достигла ребер, которые медленно расширялись под ее прикосновением. Рука Драко все еще лежала на ее груди, обнаженной под его пальцами. И когда он сжал ее, надавив большим пальцем на сосок, Гермиона пришла в изумление, осознав, что ее тело продолжает реагировать на него. Он поднялся, уперевшись в кушетку, и замер над ней. Его взгляд скользил по телу девушки: по губам, по обнаженной груди, по талии… И она постаралась запомнить его таким, запомнить, как ниспадают светлые волосы на лоб, как выделяются вены на худых руках, запомнить цвет его губ, опухших от поцелуев и искусанных до красноты. Медленно протянув руку, он убрал локон с ее лица. Пальцы Драко пробежались по ее шее и плечу и мягко вернули лифчик на место. Спустя мгновение он сел, протянул ей руку и помог подняться. Они оба решили освежиться и встретиться через час. Путь к спальням они прошли в тишине, только, остановившись у ее дверей, Гермиона повернулась к нему, обняла за плечи и прижалась губами в целомудренном поцелуе. Она была приятно удивлена, обнаружив, как быстро его язык проскользнул в ее рот, а ладони опустились на ее задницу.
***
Поцелуи Драко Малфоя были сродни наркотикам. Сродни зелью, очищающему разум и будоражащему сознание. Гермиону даже посетила мысль сварить его, разлить по флаконам и хранить вечно. Он целовал ее по утрам перед чашкой кофе, приводя в чувство лучше любого кофеина. Он целовал ее после обеда, когда ему надоедало все, что не имело ничего общего с тем, как двигалось ее тело под сопровождение восхитительных стонов. Он целовал ее по вечерам, когда они подходили к двери ее спальни, прижимал к стене и позволял своим рукам блуждать по женскому телу, а иногда поднимал ее, заставляя ногами обвить его талию. Ему нравились ее распущенные волосы, узкие джинсы и синий кружевной лифчик. Он позволял ей задавать темп. К моменту, когда ее пальцы высвободили одну пуговицу его рубашки, ее топ уже был стянут. Если ее бедра соприкасались с его, член уже был напряжен до предела. Но что бы она ни пыталась сказать, ее джинсы все еще оставались на месте. Однажды она предприняла попытку снять их самостоятельно, но руки Драко остановили ее. И прежде чем Гермиона успела усомниться в его намерениях, его язык снова оказался во рту, вызывая легкие стоны. В пятницу они медленно ласкали друг друга, ее пальцы скользили к его ширинке, гадая, стоит ли попытаться проникнуть сегодня под боксеры, как вдруг раздался стук. Оторвавшись от его шеи, Гермиона осмотрелась. Драко все еще лежал под ней. Тук-тук-тук.Звучит так, словно кто-то стучит в дверь библиотеки. Гермиона быстро поправила топ, соскочив с кушетки. Драко, последовав ее примеру, привел в порядок рубашку и быстро подошел к двери. Она стояла позади него, когда Драко открыл двери, и перед ними предстала Нарцисса в бледно-лиловом платье. — Мама, — прохрипел он. — Привет, дорогой. Гермиона, — она кивнула обоим и вошла в библиотеку. — Вы простите меня за осторожность, но мне показалось, что лучше постучать, а не вламываться в комнату с закрытой дверью. Щеки Гермионы вспыхнули, и Драко закашлялся. — Э-э-э, я не понимаю, о чем… — О, ерунда. Помню себя в вашем возрасте, тогда все поместье принадлежало нам, — она сладко улыбнулась сыну, отчего тот сглотнул, побледнев. — Мама, пожалуйста, не надо… — Я пришла, чтобы пригласить вас обоих на ужин. Знаю, обычно по пятницам вы посещаете Эдинбург, но, может быть, мне удастся соблазнить вас остаться дома и провести вечер в компании твоего отца и меня? — Отец тоже дома? — Драко тревожно провел рукой по волосам. — Я… Да, полагаю… — Превосходно, — воскликнула Нарцисса, улыбнувшись уголками губ. — Увидимся вечером. Она быстро чмокнула сына в щеку и, извинившись, покинула библиотеку. Драко и Гермиона тем временем вернулись к столу и провели остаток дня, сосредоточившись на работе над переводом, оставив двери широко распахнутыми. Было слишком рискованно продолжать с того места, на котором они остановились, когда его родители блуждали коридорами поместья. Ужин выдался довольно странным. Нарцисса избегала вопросов о своем визите к Беллатрисе, предпочтя им светскую беседу. Люциус внезапно решил устроить Гермионе экзамен, завалив вопросами о том, как называется тот или иной столовый прибор и для чего он предназначен, а Нарцисса сверлила его взглядом. Драко же в основном молчал, очевидно, озабоченный тем, чтобы выпить вина больше, чем когда-либо. В конце ужина Гермиона, извинившись, отправилась обратно в свою комнату, бросив короткий взгляд на Малфоя-младшего. Тот же посмотрел на нее так, что она поняла: целоваться за пределами спален они больше не будут. В следующие несколько дней они продолжали переводить, без каких-либо инцидентов. Однако в среду в газете появилась статья о военных действиях в Швейцарии. Беллатриса была на обложке «Пророка» в своем обычном черном одеянии, исполняя, по всей видимости, роль генерала-убийцы. Люциус накануне уехал. Когда Гермиона поинтересовалась об этом за завтраком, Нарцисса лишь отпила чай и ответила: «У Люциуса все под контролем». Но ее улыбка выглядела немного натянутой. Гермиона понадеялась получить ответы от Драко, но как только они достигли библиотеки, он произнес: «Я знаю не больше твоего, Грейнджер». В пятницу они отправились в Эдинбург. Тео вернулся, но его лицо отчего-то выглядело болезненным и бледным. Кассандра вела себя необычайно тихо и скромно. За ужином Драко огрызался на любого, кто пытался завести разговор о Швейцарии. Комната отдыха была, на удивление, практически пуста — только несколько Кэрроу-девочек с подносами да парочка мужчин, сидящих за игорными столами. Драко потащил ее во двор, следуя за остальными и шепча на ходу слова извинений. Прежде чем Гермиона успела спросить, что произошло, ее слуха достигла волна звуков: насмешек и криков. Сердце сжалось от ужаса при мысли об очередной Часовой пушке, но Драко, крепко схватив девушку за локоть, повел ее вперед. И тогда Гермиона впервые после Аукциона увидела Симуса Финигана в переполненном толпой дворе. Будучи избитым и окровавленным, он дрался с другим Лотом мужского пола. Она попыталась очистить свой разум, но ужас развернувшейся перед ней драки и крики толпы не позволили ей этого сделать. Симус приподнял голову соперника, и, прежде чем он нанес удар кулаком в нос, Гермиона узнала Джастина Финч-Флетчли. Вскоре после этого они покинули Эдинбург. Гермиона успела добраться до точки аппарации, прежде чем слезы предательски сорвались с ресниц. Драко обнимал ее, пока ветер кружил вокруг них, его пальцы касались ее заплаканных щек. Следующим утром он категорически отказался отпускать ее в библиотеку, настаивая на том, что она должна провести день, практикуясь в окклюменции. К собственному неудовольствию, Гермиона согласилась. Следующая неделя пролетела незаметно. В понедельник в «Пророке» вышла триумфальная, хоть и подвергшаяся цензуре, статья о Швейцарии. Каждый день они с Драко отправлялись в библиотеку только после того, как она провела час за занятием окклюменцией. Каждый из них почти закончил работу над своим дневником. И хотя неизвестные символы теперь встречались все реже и реже, Драко все-таки нашел причину попросить ее помощи в дальнем углу библиотеки, где в одно мгновение притянул к себе, запустив руки под ее рубашку. Люциус вернулся домой в четверг, и, казалось, с плеч Нарциссы свалился невероятной тяжести груз. Гермиона восприняла это как обнадеживающий знак. К сожалению, присутствие в поместье Люциуса также означало, что Драко перестал искать причины прикоснуться к ней в библиотеке или поцеловать на ночь. К вечеру пятницы, когда настало время собираться в Эдинбург, Гермиона уговаривала себя не принимать ванну, чтобы… расслабиться самостоятельно. В тот день Пэнси прислала ей платье-комбинацию цвета шампанского и туфли на необычайно высоком каблуке.