Глава 27 из 41

27 глава.

Дни постепенно становились короче и холоднее. По поместью гулял промозглый сквозняк, и ни камин Гермионы, ни горячая ванна были не в силах ее согреть. Она не чувствовала себя так непринужденно в поместье с тех самых пор, как впервые переступила его порог. Нарцисса вернулась спустя несколько часов после того, как они в панике покинули дом. Она вместе с Миппи, чаем, кофе и натянутой улыбкой подошла к двери Гермионы. — Он остановился в Цюрихе. Французы захватили Женеву с помощью швейцарских повстанцев, так что пока он в безопасности, — однако последнее слово прозвучало как-то неуверенно. И Нарцисса быстро сменила тему. Через неделю после его отъезда «Пророк» объявил, что Люциуса отправили в Нидерланды на переговоры. Двумя днями позже голландский министр поклялся в верности Темному Лорду, и на следующий же день Люциуса видели в Швейцарии. По слухам, он осматривал новую военную базу в Лозанне. Каждое утро Гермиона завтракала вместе с Нарциссой в столовой. Они вдвоем со временем нашли баланс между чтением газеты, затаив дыхание, и обсуждением книг и погоды. Спустя две недели лицо Драко появилось в «Ежедневном пророке». Он молча стоял рядом с Беллатрисой, пока новый швейцарский министр обращался к своему правительству. Старый министр присоединился к повстанцам, которые временно осели в Женеве. «Бросил свой народ», — как выразилась Скитер. А новая марионетка Волдеморта не заставила себя долго ждать. Драко выглядел бледным и худым. Невооруженным взглядом была заметна стена, выстроенная вокруг его сознания. Беллатриса выглядела скучающей. Извинившись, Гермиона выбежала из-за стола и провела следующий час в спальне, плача в подушку. В конце ноября французы атаковали Базель. Скитер сообщила, что армия Темного Лорда сумела подавить атаку французских и швейцарских повстанцев с помощью немецких союзников, в результате чего погибло не менее трехсот человек. На первой странице «Пророка» снова был изображен Драко с дымящимся кончиком волшебной палочки, направленной на Кафедральный собор. Подпись к фото гласила: «Генерал Драко Малфой одержал победу в Базеле». Тем утром Нарцисса не встретила ее в столовой, отправив эльфа с извинениями. Да и Гермиона была рада, что ей не придется тыкать в яйца и притворяться, что она голодна. Пять раз перечитав газету в попытке найти еще хоть одно упоминание о нем, Гермиона принялась рассматривать его стальные глаза, обращенные к горстке пепла. Она скучает по нему. Это чувство зародилось где-то на подсознательном уровне, его нельзя было просто игнорировать. Ночью Гермиона вертелась и прокручивала в голове воспоминания об их последней встрече, словно анализ самых мелких деталей мог каким-то образом уменьшить боль. Она все еще не знала, как «решить, чего хочет именно она» — или что он там имел в виду. Однако ее грудь болезненно сжималась при мысли о словах, которые она безумно хотела ему сказать, но не могла. Несколько раз в неделю она пробиралась по тайному проходу в его комнату и представляла, что вот-вот найдет его, завернутого в простыни, спящего со взъерошенными волосами. Гермиона рассматривала его безделушки, листала книги, стоящие на его полках, и утыкалась лицом в его свитера и рубашки. Иногда она заглядывала в ящик с ножом и портключом, после чего резко захлопывала его. Даже если Гермиона отрубит себе руку и сбежит, она все равно не знает, как найти Джорджа и остальных. По стране бродят преступники и Пожиратели Смерти, и если ее поймают, Малфоев наверняка замучают и убьют. В любом случае она не может уйти, не попрощавшись. Возможно, она больше никогда его не увидит… Нет. Она приняла решение остаться. Она нужна Ордену здесь.Даже Тео отметил, что она единственная, кто сможет сломать чары татуировок. Ни у кого другого нет таких возможностей, как у нее: самая масштабная библиотека Великобритании. Любая книга заклинаний всегда была под рукой. Гермиона останется, даже если Драко вручит ей ключи от ее клетки. Гермиона останется, чтобы освободить Джинни, Рона и остальных. Она никогда надолго не задерживалась в его спальне — ей не хотелось привлекать внимание эльфов. Она знала, что время от времени они приходят в его спальню, однако постель все еще была не убранной. На следующий день после его ухода Гермиона открыла нижний ящик его шкафа и обнаружила, что коробки из-под обуви с газетными вырезками нет. Осталось только одеяло. Поскольку число погибших в Швейцарии росло, завтраки с Нарциссой становились все реже и короче. Гермионе же было нечем заняться, кроме исследований. Иногда она проводила в библиотеке по восемнадцать часов в день. Пару раз она заснула на своих книгах и проснулась лишь тогда, когда эльфы аппарировали ее в спальню. Приложив немало усилий, Гермиона залезала в постель и, натянув теплое одеяло до самого подбородка, засыпала. Не отвлекаясь ни на что, кроме ежедневных газет, Гермиона пролистывала дневники Чистильщиков, переводя их с помощью ключа Джеремии Джонса. К первой неделе декабря все девять журналов были полностью переведены. По ходу дела она пыталась разобраться в дразнящих кусочках головоломки. В дневниках было несколько упоминаний о клеймении железом и заклинании для «птички в клетке». А также — о непроходимом барьере. Однако Гермиона просто пометила, что должна вернуться к этим страницам позже, и заставила себя довести переводы до ума, прежде чем займется их чтением. Да, дневники были полностью переведены, но в каждом из них не хватало страниц, особенно в дневнике Тобиаса Толбретта. К сожалению, дневник Джонса подтверждал важность дневника Толбретта. На первых страницах, прямо перед ключом, она нашла уникальные символы, которые могли значить только имя Толбретта. Под ними она заметила цифры. По всей вероятности, Джонс сделал отсылку для читателей на определенные страницы дневника Толбретта. Нотт-старший хорошо постарался в уничтожении всей информации о татуировках, однако кое-что упустил. Две страницы упоминаний «молниеносного барьера», на который ссылался Джонс. Также он оставил целых пять страниц о клеймении кожи. Каждый раз, когда Гермиона натыкалась на обрывок страницы, она знала, что та отсутствует только потому, что так нужна ей. Именно поэтому тщательная вычитка всех страниц была ее новой задачей. Пятого декабря Гермиона достала новый лист пергамента и перечислила свои первые гипотезы. 1) И Чистильщики, и Пожиратели использовали одно и то же ограничивающее заклинание, чтобы запереть своих рабов. «Молниеносный барьер» (Джонс, стр. 2; Толбретт, стр. 4, 18, 67-70, 111, 123-124; Эмерсон, стр. 9; Тейлор, стр. 34-35). 2) Пожиратели использовали татуировки в качестве проводника, в то время как Чистильщики клеймили своих рабов (Джонс, стр.2; Толбретт, стр. 48-53, 95, 162-163; Фернсби, стр. 27, 76). 3) В обоих случаях должен быть способ связать ограничивающее заклинание с проводником. Какой бы механизм связывания ни использовали Пожиратели, он, скорее всего, очень похож на тот, которым в свое время пользовались Чистильщики.Гермиона потерла руку, вспоминая день, когда пересекла барьер и скатилась с холма. До ошеломляющей боли и темноты она помнила лишь жар, возникший в области татуировки. И тогда задалась вопросом, скольких «голубей» и «голубок» постигла подобная участь при попытке к бегству. Возможно, их владельцы оставили их умирать за линией барьера. Сглотнув, Гермиона снова попыталась сосредоточиться. Если она хочет узнать, как разрушить магию татуировок, ей понадобится подопытный. Ей также понадобится палочка — без нее у гриффиндорки нет никаких шансов. Хотя у нее в запасе есть еще несколько недель до того, как она будет готова проверить свои догадки на практике. Желудок сделал тройное сальто при мысли об этом. Оставшиеся несколько часов до заката солнца прошли не так продуктивно, как хотелось бы. Она думала. И думала. Пока обед не остыл окончательно, а спина не начала болеть от долгого сидения в одной позе. Когда ее веки начали закрываться, несмотря на раскрытый дневник Толбретта перед глазами, Гермиона поплелась обратно в свою комнату. Если Драко не вернется, у нее останется лишь одно возможное решение. Оно, конечно, было не идеальным, но единственным. Нарцисса. Ей просто остается надеяться, что он вернется домой раньше, чем ей потребуется палочка. Что же до того, что его возвращение домой могло значить для Ордена и ее друзей… Она просто не позволяла себе думать об этом. Дело шло медленно, но с течением времени набирало обороты. Гермиона первым делом закончила работу с барьером. Ей безумно повезло, что Нотт-старший пропустил две страницы в дневнике Толбретта, который описал практически все шаги для его создания. Нотт также пропустил две страницы в другом дневнике, принадлежащем Сефасу Тейлору, Чистильщику, который задокументировал свои попытки привязать скот к ограде. Сопоставив написанное в двух дневниках, Гермиона была готова сделать вывод. Она была права в том, что Чистильщики пользовались кельтской магией при создании молниеносного барьера. Они изменили заклинание, чтобы создать защитное кольцо, дабы подопытные могли оставаться внутри. Затем она принялась изучать клеймение кожи. Это заняло куда больше времени. Толбретт довольно подробно описывал, каким именно образом клеймил своих «голубей», учитывая тот факт, что они могут быть заклеймены несколько раз разными владельцами и должны иметь товарный вид. Однако в конечном счете Гермиона смогла связать все прочитанное и вывести поэтапную стратегию, сопоставив между собой несколько дневников. Последним пунктом было раскрытие связующего механизма между клеймом и барьером. Этот пункт был гораздо сложнее. Лишь в полночь четвертого дня исследования Гермиона обнаружила крошечную, однако безошибочно узнаваемую египетскую руну, нацарапанную в правом нижнем углу страницы, на которой Толбретт упомянул о добавлении двух новых «голубей» и трех новых «голубок» к своему «стаду». Сразу после этого несколько страниц отсутствовало. Той ночью она не сомкнула глаз, роясь в библиотеке до тех пор, пока не нашла учебник по древнеегипетским рунам. Солнце почти взошло над горизонтом, когда она наконец нашла толкование нужного символа. В учебнике подробно описано, как с помощью этой руны заклинания волшебным образом связывали сокровища, заклейменные именами фараонов, со стражами, защищающими их гробницы. Все, что ей оставалось, — это интерпретировать клеймо на манер татуировки. А это значит, что она, наконец, может дать отдых своей измученной писаниной руке и приняться за чтение. В конце второй недели декабря, на седьмой день непрерывного дождя, Нарцисса постучала в дверь. Гермиона быстро спрятала свою книгу о клеймении в древней Месопотамии и поспешила открыть дверь. Нарцисса выглядела еще худее и бледнее, чем месяц назад, однако тепло все еще обитало в ее взгляде. Гермиона поприветствовала хозяйку поместья, и они расположились в креслах у камина, пока Миппи наливала им чай. Гермионе потребовалось все ее самообладание, чтобы сдержаться и не задать вопрос, пока эльфийка не исчезла. — Что-то случилось? Нарцисса устало улыбнулась, скрестив ноги в лодыжках. — Нет. Я не слышала новостей из Швейцарии. Однако есть кое-что, что я бы хотела обсудить с тобой. Во рту Гермионы в один миг пересохло, пока Нарцисса неторопливо размешивала чай. — Я предполагала, что в этом году это не будет приоритетом, учитывая войну… Однако, очевидно, Темный Лорд считает, что его верные последователи заслуживают некоторой нормальности и толику веселья, — Нарцисса вздохнула, глядя в чашку. — Каждый год я организовываю новогодний прием, — глаза Гермионы расширились. — Это грандиозное мероприятие, и при нормальных обстоятельствах я очень им горжусь. — Понимаю, — девушка прикусила нижнюю губу. — Так вы будете принимать гостей в этом году? — Да. Здесь. В поместье. Сердце Гермионы сжалось от боли. — А Драко будет присутствовать на приеме? Нарцисса медленно покачала головой. — Темный Лорд ожидает нападения на Цюрих в новогоднюю ночь. Драко попросили остаться на страже с несколькими избранными. По крайней мере, мы можем поблагодарить Мерлина за то, что на приеме не будет моей сестры, — Нарцисса убрала выбившуюся прядь волос за ухо своими длинными пальцами. — На приеме будет присутствовать Люциус, поскольку жена не может принимать гостей без мужа. Он пробудет дома до тех пор, пока последний гость не покинет поместье. Руки Гермионы дрожали, пока она наливала себе кофе. Она представила, как Драко смотрит вниз, стоя на продуваемой со всех сторон башне, в канун Нового года, ожидая нападения. — В следующие несколько недель в поместье будет много людей, поэтому на время тебе придется покинуть библиотеку. Гермиона заметила блуждающий взгляд Нарциссы на себе. — Конечно, — она сделала глоток кофе в надежде, что не сильно покраснела. — Я обещаю оставаться в своей комнате. — На самом деле, — продолжила Нарцисса, чем снова привлекла внимание Гермионы. — Люциус считает — и я с ним согласна, — что для тебя будет лучше оставаться в центре внимания. Под моим пристальным взором, у всех на виду. Кровь замерла в жилах Гермионы. — Но… — она сглотнула и судорожно вздохнула. — У меня создалось впечатление, что вы не в восторге от идеи с приемом… Нарцисса выгнула бровь. — Ты неправильно меня поняла. Возможно, я провожу этот прием против своей воли в этом году, но Новогодняя вечеринка Нарциссы Малфой — это самое грандиозное из всех светских мероприятий сезона. Это не ночь в Эдинбурге. — О-о, — Гермиона моргнула и медленно опустила на стол блюдце. — Что в этом такого грандиозного? В обычный год, по крайней мере? Щеки Нарциссы залились румянцем, а глаза заблестели так, как не блестели в течение двух последних месяцев. Гермиона поджала под себя ноги, позабыв о приличии, когда Нарцисса начала рассказывать двадцатилетнюю историю Новогоднего приема.
***
Найти заклинание для создания волшебной татуировки оказалось довольно просто. Сузив список возможных вариантов, Гермиона выбрала наиболее вероятное. Простое заклинание, применяемое к военнопленным. Естественно, невозможно быть уверенной, что это именно те чары, которыми воспользовался Нотт-старший, но именно они казались Гермионе более восприимчивыми к связке с другими. К третьей неделе декабря Гермиона была готова протестировать реконструированную версию барьера и татуировки, однако для этого ей понадобится палочка. А вероятность того, что Драко вскоре вернется домой, до сих пор была слишком мала. Благодаря подвергшейся тщательной цензуре статье Риты Скитер гриффиндорка пришла к выводу, что ситуация в Швейцарии ухудшилась. Этому свидетельствовало и неподдельное напряжение во взгляде Нарциссы. В то время как в Швейцарии разворачивалась самая настоящая война, весь остальной мир продолжал попадаться на крючок Волдеморта. Польша заявила о том, что поддерживает режим Темного Лорда, за ней последовала Австрия. Спустя два дня сорокатрехлетний немецкий министр умер «естественной смертью». «Пророк» опубликовал короткий некролог рядом со статьей о новом немецком чиновнике, близком друге Элени Сирилло. Гермионе снова стали сниться кошмары. Иногда ей снилось, что она теряет не Гарри — нет, — а Драко или Рона. По утрам ей пришлось возобновить тренировки по окклюменции, чтобы отделаться от ночных кошмаров. По мере приближения последней недели декабря страх, поселившийся в ее груди, постепенно набирал обороты. И Гермиона задумалась над тем, чтобы попросить палочку у Нарциссы. Рождественским утром она пробралась в оранжерею, чтобы срезать несколько цветков лилий, которые волшебным образом росли здесь круглогодично. Сорвав также несколько веточек лаванды, Гермиона состряпала паршивый букетик, который преподнесла Нарциссе за завтраком, извинившись за свою неумелость. Миссис Малфой тотчас принялась целовать Гермиону в обе щеки, заставив ее замолчать. Пока Миппи подавала им чай и кофе, Нарцисса подарила девушке элегантный синий блокнот для записей. Сильно покраснев, эльфийка уронила на колени гриффиндорки вязаную вручную пару варежек и пропищала: «С Рождеством, мисс!» После Рождества Гермиона начала чувствовать себя виноватой из-за того, что собиралась попросить Нарциссу о помощи. В то время как сама миссис Малфой явно догадывалась, что девчонка что-то замышляет, но предпочитала не упоминать об этом. Гермиона не хотела ставить Нарциссу в неудобное положение, ведь ей придется принять участие в ее плане побега и хранить этот вопиющий гриффиндорский секрет от Люциуса. Нужен более изящный способ попросить палочку. Надо позволить Нарциссе взглянуть на ситуацию под другим углом. Однажды утром во время завтрака у Грейнджер возникла идея. — Нарцисса… — начала она, поспешно глотнув тост. — Что мне надеть на вечеринку? Одежда, которую я обычно надеваю в Эдинбург… не совсем подходит для такого мероприятия. — Я ждала этого вопроса, — Нарцисса подмигнула. — Мисс Паркинсон уже работает над этим. Она доставит твое платье в пять часов. Гермиона открыла и закрыла спустя мгновение рот. Она и не подозревала, что Нарцисса в курсе визитов Пэнси в Мэнор. Так план преображения старого платья в новое потерпел крах. — Замечательно. Раз уж этот вопрос решен, я бы хотела… Мне ведь нужно выглядеть как можно лучше… — она сглотнула. — Могу я попросить вашу палочку? Всего на час, чтобы сделать прическу? Нарцисса моргнула, и Гермиона приложила немало усилий, дабы выстроить непроходимую стену вокруг своего сознания. Наклонив голову и на мгновение задумавшись, миссис Малфой наконец ответила:— Полагаю, с этим не будет проблем. В груди разлилось теплое чувство облегчения. Адреналин от открывшейся возможности затопил вены, и она улыбнулась. — Спасибо, Нарцисса. Всего на час. Тридцать первого декабря Гермиона с Нарциссой встретились за завтраком. К удивлению, гриффиндорке даже не пришлось просить — миссис Малфой легким жестом протянула девушке свою палочку. Ощутив легкий укол вины, Гермиона поблагодарила ее и побежала вверх по лестнице в свою комнату. Палочка мягко вибрировала между девичьих пальцев, и Гермиона ощутила невероятное возбуждение от магии в собственной крови. Она бросила на пол все свои записи и, едва дыша, произнесла заклинание. Спустя мгновение все записи были рассортированы по аккуратным стопочкам. Палочка подчинилась. По логике вещей, у нее был всего час, однако создавалось впечатление, что всего несколько минут. Надо сделать все правильно. Глубоко вздохнув, Гермиона собралась с мыслями. Ей необходима мышь, ей необходимо выстроить барьер, ей необходимо применить к мыши заклинание татуировки и связать ту с барьером. Превратив кофейную чашку в маленькую коричневую мышку, Грейнджер быстро опустошила коробку из-под обуви и поместила животное туда. После — Гермиона наложила на мышь обезболивающее заклинание и еще одно, с помощью которого она могла контролировать состояние жизненно важных органов. Потеряв чувствительность, мышь выглядела слегка ошеломленной. Гермиона смущенно наблюдала за тем, как животное удивляется собственному хвосту. Сделав глубокий вдох, Грейнджер при помощи палочки нарисовала на полу большой круг, вращая вытянутой рукой по часовой стрелке. Комната задрожала, когда она прошептала слова заклинания, которые уже успела заучить наизусть. Схватив обувную коробку, Гермиона поместила мышь внутрь круга, заранее наложив на нее замораживающее чары, чтобы она не бегала. Сосредоточив всю свою энергию в волшебной палочке, Грейнджер произнесла заклинание татуировки и увидела, как на левой мышиной лапке появилась черная отметина. Бросив быстрый взгляд на разложенные на полу записи, Гермиона принялась рисовать руны, скрепляющие татуировку и барьер. Вытерев пот со лба, Гермиона разморозила мышь и стала наблюдать за показателями ее жизненно важных органов. Мышь бросилась влево… Пересекла барьер… В ужасе разинув рот, она увидела, как мышь вылетела из круга в сторону кровати и скрылась из виду. Создалось впечатление, что ее поразила молния. Она ударила в мышь, когда та пересекла черту, и продолжала вызывать потрясение у несчастного животного, хоть и с меньшей интенсивностью. Гермиона нахмурилась, глядя на показатели, и призвала мышь к себе. Она была уверена, что правильно создала барьер. Выдохнув, она медленно вернула мышь в центр круга. На этот раз она вылетела в сторону камина. Молния снова сработала. Жизненно важные органы мышки отреагировали на удар, однако ее состояние быстро восстановилось. Что-то не так с татуировкой или связующим заклинанием. Барьер должным образом шокировал, однако эффект быстро сходил на нет. Следующие сорок минут Гермиона провела над своими записями, подсыпая в коробку из-под обуви крошки от тостов. Час подошел к концу — мышь превратилась обратно в кофейную чашку, Гермиона быстрым движением палочки завила локоны, которые выглядели так, словно ее поразило ударом тока, и побежала вниз, чтобы отыскать Нарциссу. Миссис Малфой, взглянув на гриффиндорку, спросила:— Не получилось? Гермиона закусила губу и покачала головой. — Нет, к сожалению. Наверное, мне следует довериться Пэнси. Возможно, она сможет задержаться. Нарцисса взяла волшебную палочку из рук Гермионы и улыбнулась.
***
Пэнси вместе с сумкой одежды и маленьким чемоданчиком косметики вышла из камина Драко ровно в пять часов вечера. — Грейнджер, — строго воскликнула она, окинув взглядом Гермиону. — Мерлин, ты могла хотя бы голову помыть ради меня? Гриффиндорка нахмурилась. — Эй, я вообще-то помыла. Пэнси выгнула бровь и выпятила вперед ярко накрашенные губы. — Чем? Обмылком? — она резко повернулась на своих каблуках и потащила Гермиону обратно в ее комнату. — Я обсужу с Нарциссой твои средства ухода. Ясно ведь, что Драко Малфой, великий дизайнер интерьеров, не позаботился о том, чтобы заполнить твои идеальные шкафчики чем-то полезным. Гермиона закатила глаза, когда Пэнси, распахнув шкаф, стала развешивать принесенную с собой одежду. После чего потащила ее в ванную и толкнула в кресло, стоящее у туалетного столика. — Итак, — начала Пэнси, пристально осмотрев Гермиону. — Что же нам с этим делать… Грейнджер нахмурилась, когда Пэнси сузила глаза. Затем она заставила ее снова умыться — «И увлажняй кожу! Черт возьми, Грейнджер, сколько раз тебе можно говорить!» — до того, как начала втирать в лицо какую-то слизь. Ванная на мгновение погрузилась в тишину, после чего Пэнси тихо спросила: — Ты что-то слышала о нем? Гермиона моргнула, и Пэнси принялась смешивать кисточкой цвета. — Нет, — она прочистила горло. — Нарцисса сказала, что совам запрещено посещать и покидать Швейцарию. Но Люциус часто ездит в Германию и присылает новости оттуда. Она ждала, что Пэнси спросит что-то еще, но та лишь приказала Гермионе закрыть глаза. Когда слизеринка перешла к волосам, Гермиона решилась. — Я хотела спросить о том дне, когда тебя схватили. Пэнси усмехнулась и слегка дернула локон, над которым работала. — Пожалуйста. Я бы не стала спрашивать, будь это неважно. Я ведь на твой вопрос ответила. Сжав губы в плотную линию, Пэнси встретилась с ней взглядом в зеркале. Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем она едва заметно кивнула. Гермиона медленно вдохнула. — Я проснулась уже с татуировкой на руке. А ты? Ты помнишь, как она появилась? — О, я очень хорошо это помню, — лицо Пэнси потемнело, она отпустила готовый локон. Сердцебиение Гермионы участилось. — Ты что-нибудь помнишь о том заклинании, которое они использовали? Завив палочкой очередной локон, она нахмурилась. — Я не помню заклинания. Только зелье и пергамент. Кожа гриффиндорки покрылась мурашками. Каждый волосок на ее руках встал дыбом. — Что за зелье? — Грейнджер, ты действительно считаешь, что мне дали его изучить? — Ты выпила зелье? — Гермиона повернулась к ней лицом. — Ты уверена? Пэнси нахмурилась. — Да, Грейнджер. Я уверена. Точно помню, как мне открывали рот. — Я имею в виду… — она пыталась мысленно вернуться в тот день. — Оно пахло мятой? Возможно, это был подавитель магии? — Я почувствовала, как моя магия покидает меня, да, но это было не то зелье. На вкус напоминало чернила. Гермиона моргнула, бросив взгляд на буквы Д. М.на своей руке. Чернила… Она думала, что татуировка была создана при помощи заклинания, наложенного на человека. Но, возможно, ключ к магии татуировок был внутри них. Строго приказав Гермионе не вертеть головой, Пэнси снова принялась за ее прическу. Грейнджер быстро моргнула, соображая с нереальной скоростью. — Значит, ты выпила зелье, и на твоей руке появилась татуировка? — Не совсем, — Паркинсон слишком резко дернула ее за волосы. — Я не знаю, что сделало со мной зелье, но когда Яксли подписал пергамент, его инициалы появились на моей коже. — Какой еще пергамент? Что там было написано? — сердце неистово колотилось в груди гриффиндорки. — Ничего, — Пэнси пожала плечами. — Он был пустым. Гермиона снова повернулась к ней, отчего Пэнси тихо завыла, и вытянула вперед свою руку с татуировкой. — Чернила, которыми он расписался, выглядели так же? Черные с золотым? Пэнси покачала головой. — Он расписался кровью. В голове гриффиндорки словно что-то щелкнуло. Все, наконец, встало на свои места. Магия крови.Она смотрела куда-то вдаль в попытке сосредоточиться. Ей необходима магия крови, чтобы запереть мышь внутри барьера. Вот почему татуировка не связывалась с барьером должным образом. Однако она упустила нечто важное… Теперь необходимо вычислить основной компонент зелья. — О-о, — протянула Пэнси. — Неужели я имею удовольствие наблюдать, как самый светлый ум наших времен работает над решением проблемы? Гермиона схватила слизеринку за руку. — Ты уверена, что это было просто зелье и подпись на пергаменте? К твоей руке не применяли какое-то темное заклинание? Пэнси, нахмурившись, вырвала руку из ее хватки. — Это все, что я помню, — и она с силой повернула голову Гермионы снова лицом к зеркалу. — Но… — Грейнджер нахмурилась. — Но я не пила никакого зелья. Я очнулась в Министерстве уже с татуировкой на руке. — Они сделали тебе инъекцию, — просто ответила Пэнси. — Наверное. Многих девушек принесли в Министерство без сознания, и они уже были татуированы. — Почему тогда ты была в сознании все это время? Пэнси встретилась с ней взглядом в зеркале и быстро отвернулась. — Они хотели, чтобы я смотрела, как все это происходит. Меня лишили магии, семьи… Просто передали из рук в руки, как какую-то вещь. Гриффиндорка ощутила некую жалость к этой девушке. — Кто они? — Яксли. И мой отец. Пэнси спрятала палочку в карман, покончив с ее локонами, и полезла в чемоданчик за невидимками. Если не считать плотно сжатой челюсти, на ее лице не было никаких признаков того, что они обсуждали что-то неприятное для нее. — Почему ты вообще попала на этот Аукцион, Пэнси? — едва слышно спросила Гермиона. Та поправила упавшую на глаза прядь и тяжело вдохнула.

— Один из вопросов всей моей жизни, — когда Гермиона ничего не ответила, Пэнси подалась вперед и прошептала ей на ухо: — Тебе никогда этого не понять, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты покинула этот грешный мир с мыслью, что единственная загадка, которую ты не разгадала в своей жизни, — это Пэнси Паркинсон. Она ухмыльнулась Гермионе и, воткнув в ее волосы последнюю невидимку, объявила, что прическа готова. Гермиона впервые взглянула на себя в зеркало. Макияж был не таким ярким, как обычно для Эдинбурга. Губы и глаза выглядели не так вызывающе. Волосы были аккуратно уложены на затылке в пучок, а несколько прядей элегантно обрамляли лицо. — Какого цвета мое сегодняшнее платье? — Грейнджер, ты ничего не знаешь?! — Пэнси закатила глаза и потащила ее к шкафу. — Новогодняя вечеринка Нарциссы Малфой в течение последнего десятилетия проходит в черно-белых цветах. Гермиона покраснела. — Вполне возможно, она упоминала об этом. Пэнси распахнула дверь шкафа и указала на черное атласное платье в пол. Наклонив голову, Гермиона внимательно его рассмотрела. Слишком много ткани по сравнению с ее нарядами для Эдинбурга. — Я… Оно великолепно, — неубедительно закончила гриффиндорка. — Что ж, я на это надеялась, — Пэнси повесила платье на дверцу шкафа. — А что наденет Джулиана этим вечером? — спросила Гермиона, коснувшись пальцами тяжелого атласа. Пэнси снисходительно выгнула бровь. — Это тебе не Эдинбург. Рабы не приглашены на этот вечер. Гермиона открыла рот. — Но… — Новогодний прием — мероприятие для высшего общества. Пожиратели Смерти, которых ты обычно видишь с девочками-подростками на коленках, сегодня будут рука об руку со своими женами, — она снова повернулась к платью и аккуратно поправила подол, после чего черты ее лица снова ожесточились. — Сегодня вечером ты увидишь несколько девиц, надеющихся на июньскую свадьбу. В поместье Малфоев было заключено больше браков, чем в каком-либо кабинете свахи. Комок застрял в горле Гермионы. — В любом случае, я просто… украшение. Пэнси сдержанно улыбнулась. — Я бы сказала, что ты — трофей. Пэнси ушла вскоре после того, как разложила на кровати нижнее белье и указала на шкатулку с драгоценностями, которые Гермионе придется надеть сегодня. Грейнджер же пыталась переварить новую информацию, которую узнала сегодня о татуировках. Однако времени на это не было… Да и нервы не давали сосредоточиться. Она знала, чего ждать в Эдинбурге. Но этот вечер будет для нее чем-то совершенно новым. Вскоре Гермиона натянула платье, задыхаясь, когда оно волшебным образом обтянуло ее грудную клетку безо всяких там молний и застежек. Юбка струилась до самого пола к ее пяткам, разлетаясь в районе бедер. Открыв шкатулку с драгоценностями, она достала колье, инкрустированное сотней бриллиантов. Гермиона мало что понимала в украшениях, но знала, что это наверняка стоило столько же, сколько и она сама. Ожерелье идеально легло на ключицы, между тонкими лямками черного платья. К нему прилагались бриллиантовые серьги, браслет и два кольца. В половине девятого в ее дверь постучали. Гермиона, расправив плечи, открыла дверь и увидела перед собой Люциуса Малфоя, одетого в белый смокинг с черными лацканами на пиджаке. На мгновение ей показалось, что перед ней стоит кто-то другой. Пришлось стряхнуть с плеч внезапно накатившее чувство горя, когда ее разум отметил, что, хотя он и безумно похож на него, но это не он. Люциус, выгнув бровь, приобнял ее за талию. — Неплохо. Гермиона сердито окинула взглядом его смокинг. — Могу сказать то же самое. Его губы растянулись в ухмылке, и, к ее удивлению, он предложил ей свой локоть. Задумавшись на мгновение, она приняла его руку, и Люциус медленно повел ее по коридору. — Ты не отойдешь от меня ни на шаг. Не будешь говорить, пока я сам с тобой не заговорю. И, полагаю, тебе известно, как реагировать, когда с тобой разговаривают. Гермиона кивнула, ее пульс учащался с каждым шагом. — Как он? — Передавал тебе привет. Достигнув вершины лестницы, Гермиона заметила, что внизу в белом платье стоит Нарцисса, ожидая их у входных дверей в поместье. Она не улыбалась, однако ее глаза сверкали. У Гермионы возникло странное ощущение, пока они спускались. В другой жизни она могла бы принадлежать их миру. Или, по крайней мере, попытаться. Она могла бы танцевать, как чистокровная леди, знать все титулы и родословную Малфоев. Шум голосов в гостиной отвлек ее от собственных мыслей, там уже собирались гости. Люциус отпустил ее, пока они пересекали мраморный пол гостиной, и Нарцисса поприветствовала мужа поцелуем в щеку. Она ничего не сказала Гермионе, лишь демонстративно отвернувшись. Глаза гриффиндорки расширились, когда она выглянула на улицу. Длинная подъездная дорожка была обрамлена позолоченными арками, а в золотом свете мерцали волшебные огоньки, приветствуя гостей. — Эльфы, как и всегда, проделали прекрасную работу, дорогая, — Люциус поправил свой черный галстук-бабочку. — Хикс сейчас проверяет согревающие чары, — легкомысленно ответила Нарцисса. — Жаль, нельзя разжечь камин. — Знаю, но такие времена сейчас… Снаружи было какое-то движение, но Нарцисса весь вид закрыла собой, пошевелившись. Гермиона возилась с юбкой своего платья, когда звук болтовни с территории становился все громче и громче, доносясь из открытых дверей. Создалось впечатление, что все прибыли в один момент. В вестибюль вошли мужчина с женщиной, и Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы не выглянуть из-за плеча Люциуса, дабы получше разглядеть прибывших. Сегодня она была трофеем Малфоев — они сами должны решить, когда следует показать ее гостям. Нарцисса с легкостью поприветствовала прибывших гостей, и Гермиона моргнула, глядя на мраморный пол, когда услышала их имена. А потом следующие имена и следующие. Создалось впечатление, что миссис Малфой ненавязчиво напоминает их Люциусу. У дверей начала собираться очередь, и когда шум стал громче прежнего, Гермиона почувствовала себя в относительной безопасности. Множество новых лиц просто ошеломляло, ей удалось уловить несколько знакомых среди них. Некоторые подходили, пожимали руку Люциуса и спрашивали о Швейцарии, а некоторые касались руки Нарциссы и строили обиженную гримасу, узнав, что Драко не смог присутствовать на приеме. Большинство гостей просто игнорировали Гермиону, однако ей было интересно наблюдать за знакомыми по Эдинбургу мужчинами. Кто-то ухмылялся, а кто-то, быстро отведя глаза в сторону, снова поворачивался к своей жене. В какой-то момент разговорчивая пожилая женщина, от которой сильно пахло гвоздикой, остановилась и начала, задерживая очередь, беспрерывно бормотать что-то о светском мероприятии, которое она устраивала весной. Гермиона наблюдала, как Нарцисса ухватилась за идеальный момент, дабы закончить эту беседу. — Долорес, звучит просто великолепно. Я найду вас примерно через полчаса, и мы продолжим. Знаете, Хью Маккензи уже внутри? Глаза Долорес загорелись, как у хищника, который только что нашел очередную жертву. Она быстро извинилась, заставив Люциуса отойти с дороги. Нарцисса заправила прядь волос за ухо и пробормотала: «Она невыносима». Мистер Малфой коснулся рукой талии жены и, наклонившись, прошептал в ответ: «Бедный Хью». Гермиона, опустив взгляд в пол, сжала губы, чтобы скрыть улыбку. — Грейнджер, — она подпрыгнула, увидев Эдриана Пьюси, который улыбался ей через плечо Нарциссы. — Подаришь мне танец? Супруги Малфой повернулись к девушке, расправив плечи. Люциус, нахмурившись, смотрел на Пьюси. — Это совершенно неуместно, Эдриан. — Конечно, сэр. Приношу свои искренние извинения. Я просто хотел поразвлечься, — Эдриан пожал руку Люциуса, когда Малфои, которые годились ему в родители, подошли ближе. — О, Нарцисса, — проворковала женщина, не сводя глаз с Гермионы. — Это профессорская дочка? — Упаси Мерлин, — засмеялась миссис Малфой. — Это грязнокровка Драко. Миссис Пьюси отдернула протянутую Гермионе руку, и все внезапно замолчали. — Ну, — протянул мистер Пьюси, прочистив горло. — Ей почти удалось обмануть нас, однако есть в ее поведении нечто такое низкое. И семья Пьюси бестактно ворвалась внутрь поместья. Минуты тянулись — ноги Гермионы медленно начинали ныть. Не мешало бы немного прогуляться, однако она не осмелится пошевелиться без разрешения. По мере прибытия гостей, становилось все труднее прятаться за спиной Люциуса. Это Гермиона Грейнджер… Стоила шестьдесят пять тысяч галлеонов… Не место для грязнокровки, если вам интересно мое мнение… Мы не в праве винить их за то, что они хотят выставить ее напоказ…У Гермионы перехватило дыхание при виде нескольких девушек, которых она не видела со времен Хогвартса. Миллисента Булстроуд, Трейси Дэвис, Ромильда Вейн… Все трое были в черных платьях и строили глазки всем, кто попадался на их пути. Ладошки Гермионы вспотели, когда в поместье вошли Тео Нотт со своим отцом, а за ними — Блейз и Гойл. Тео, казалось, избегал ее взгляда, а его отец и вовсе выглядел каким-то рассеянным. Время близилось к девяти, а гостиная позади нее все наполнялась голосами. Над головами гостей парили подносы с бокалами шампанского. Один поднос пролетел в опасной близости от ее головы, и Гермиона пригнулась, слегка споткнувшись. Взяв себя в руки, она встретилась взглядом с Антонином Долоховым. По коже пробежали мурашки, и Гермиона снова спряталась за широкой спиной Люциуса Малфоя, наказывая себя за такую реакцию. Люциус что-то прошептал на ухо Нарциссы, как только часы пробили девять. Миссис Малфой кивнула, и Люциус схватил Гермиону за локоть, застав ее врасплох. — Убегаешь от меня, Люциус? — послышался хриплый голос. Мистер Малфой едва заметно повел плечом, прежде чем развернулся, увлекая за собой Гермиону. Сердце девушки замерло при виде Долохова, направляющегося к ним. Нарцисса поджала губы, после чего отвернулась к другим гостям. — Что за ерунда, — натянуто улыбнулся Люциус. — Уже девять. Обычно хозяин в это время идет в зал к гостям, а хозяйка остается приветствовать опоздавших. — Ах, вот оно что, — Долохов поприветствовал Люциуса за руку, и от взгляда Гермионы не ускользнула их крепкая хватка. — Очередь в поместье была такой длинной. Создалось впечатление, что я провел на твоем пороге целую вечность. — Если бы ты прибыл вовремя, не торчал бы на пороге, — Люциус отпустил руку Долохова, хлопнув его по плечу. — Ничего страшного, Антонин. Чем больше светских мероприятий ты посетишь, тем быстрее научишься себя вести в обществе. Люциус увел Гермиону, но неожиданно для всех рука Долохова резко схватила Гермиону за запястье. Она замерла в ужасе, когда он поднес ее руку к губам и прошептал: «Мисс Грейнджер. Как всегда, рад вас видеть». Его черные глаза казались бездонными, когда влажные губы коснулись кожи девушки. А потом Люциус со слабым недовольным рычанием утащил ее прочь. Гермиона изо всех сил пыталась восстановить дыхание, мысленно успокаивая дрожащую книгу, хранящую воспоминания о холодном полу Министерства. Мистер Малфой притянул Гермиону в гостиную, где ее уже не единожды мучили, и она приготовилась… Однако зрение прояснилось, и Гермиона оказалась в совершенно новой для себя комнате. Приоткрыв рот, она исследовала потолок. Кремовые стены, золотой свет свечей, мягко ниспадающий с потолка снег, который растворялся в воздухе, не задев макушки гостей. В бальном зале играл струнный квартет, комната была наполнена шумом звона бокалов и непринужденных разговоров. Гермиона стояла рядом с Люциусом, когда он приветствовал гостей и знакомился с иностранными чиновниками. Взгляд гриффиндорки упал на группу молодых темнокожих девушек, что стояли в углу и, хихикая, поглядывали на Блейза, Тео и Эдриана, пока те потягивали шампанское и самодовольно ухмылялись. Гермиона также заметила, как Маркус Флинт болтает с пожилой дамой, включив все свое очарование. Спустя некоторое время к ним присоединилась Нарцисса, тут же взяв Люциуса за руку и представив его нескольким только что прибывшим гостям. Гермиона молча следовала за ним, отставая не более, чем на шаг. Когда они встретились лицом к лицу с Тедом Ноттом, создалось впечатление, что он оприходовал уже несколько бокалов огневиски, не считая того, что был у него в руке. — Люциус, — невнятно пробормотал он. — Я смотрю, ты вернулся из Швейцарии. Мистер Малфой наклонил голову. — Я смотрю, ты вернулся из Груа. Нотт-старший поднял свой бокал, якобы в знак приветствия, и медленно осмотрел комнату. — Ты, но не твой щенок. Он все еще там гадит? От взгляда Гермионы не ускользнуло то, как пальцы Нарциссы впились в руку Люциуса. — Вовсе нет, — ответил он. — Я бы сказал, Драко отлично справляется. Мы рассчитываем со дня на день вернуть Женеву. Нотт-старший рассмеялся и принялся бормотать что-то себе под нос. — Антонин поведал мне несколько занятных историй о твоем сыне. Он уже научился пользоваться Авадой? Малфои замерли. Люциус осмотрелся по сторонам, после чего отпустил руку жены и подошел ближе к Нотту-старшему, замерев всего в нескольких дюймах от его лица. — Ты ходишь по краю, Тед. Ты бы знал, какие истории я слышал о твоемсыне. Не говоря уже о том, что мне рассказал Руквуд о твоем выступлении во Франции. Лицо Нотта помрачнело в один момент. Он попытался скрыть отразившееся на лице замешательство, сделав длинный глоток огневиски, после чего оглянулся через плечо на чей-то голос. Его костяшки были покрыты царапинами — он явно недавно что-то или кого-то ударил, а после неумело применил заживляющее заклинание. — Что ж, почему бы нам не пропустить бокальчик, — прошептал Люциус. — Выпьем за Темного Лорда. Парящий по залу поднос остановился около мужчины. Он взял бокал шампанского и, не отрывая взгляда от Нотта, выхватил из его рук пустой стакан из-под огневиски и сунул шампанское. После Люциус взял бокал для себя, и Нотт резко чокнулся с ним. — За здоровье твоей жены. Нарцисса ничего не ответила. А Нотт-старший, перед тем как уйти, одним глотком осушил бокал. Люциус повел Нарциссу вперед, что-то шепча ей на ухо. Женщина медленно кивнула и заметно расслабилась в его руках. — Нарцисса! — к ним быстро приближалась роскошно одетая женщина средних лет. — Я просто обязана вытащить тебя с Люциусом на танцпол, — проворковала она, поцеловав миссис Малфой в щеку. — Вы сегодня просто великолепны! Нарцисса ослепительно улыбнулась. — Что ты, Шивон. Мы бы с удовольствием, но, боюсь, сегодня нам досталась роль нянек, — выгнув бровь, она кивнула в сторону Гермионы. — Предоставьте это мне. Моя мама просто обязана потанцевать на собственном приеме. Мужской голос, раздавшийся за спиной Гермионы, заставил кровь бежать быстрее по венам, а кожу — покрыться мурашками. Сердцебиение девушки резко ускорилось, когда она медленно повернулась, особо ни на что не надеясь… Драко стоял позади нее, одетый в белый смокинг, который отливал серебром в свете свечей. Гермиона на мгновение забыла, как дышать, когда он через плечо матери посмотрел на ее подругу, растянув губы в улыбке. — Драко, — резко воскликнул Люциус, — какой сюрприз. Гермиона увидела, как на лице Нарциссы промелькнула буря эмоций, когда она потянулась к сыну. Драко обнял мать, поцеловав ее в щеку. Спустя несколько долгих мгновений они отстранились друг от друга, и он встал рядом с Гермионой. Когда она почувствовала, что его рука мягко легла на ее спину, коленки подогнулись сами собой. — Я решил, что могу вырваться на часик-другой, — произнес Драко, глядя в упор на отца. — Замечательно! Я так рада, что вся семья в сборе! — Шивон захлопала в ладоши. — Нарцисса, Люциус, танцуйте… Мистер Малфой схватил сына за плечо. — Драко, надо поговорить… — О, я бы хотел, чтобы вы все-таки отправились на танцпол, отец, — Драко лукаво подмигнул Шивон. — Шивон права. Вы не можете лишить своих гостей возможности полюбоваться вашей парой. — Конечно! — просияла Шивон. Нарцисса, должно быть, заметила убийственное выражение лица Люциуса и, схватив Шивон за руку, громко произнесла: — Давай узнаем, когда будет вальс. Люциус найдет нас в бальном зале. И она утащила подругу. Гермиона с Драко, которые улыбались друг другу, остались наедине с Люциусом. Люциус, осмотревшись по сторонам, подошел вплотную к сыну. — Это безрассудство! — его губы практически не шевелились. — Ты не должен был покидать свой пост… — Как и ты, отец… — Я обязан провести в своем доме прием, который пожелал Темный Лорд, — прошипел Люциус. Его ноздри гневно раздувались. Казалось, он-таки сумел взять себя в руки и, быстро коснувшись рукой плеча Драко, поправил его галстук. — Тебе было приказано оставаться на месте. Было ощущение, что Драко стал выше за это время. Он в упор смотрел на отца, пока его теплая рука обжигала кожу Гермионы. — Кем? Беллатрисой? Она оставила свой пост полчаса назад, чтобы поразвлечься с заключенным. Сейчас пятнадцать минут одиннадцатого, отец. Два часа роли не сыграют… — А как ты думаешь, что произойдет, когда твоя тетя доложит Темному Лорду, что ты покинул свой пост, потому что не мог больше ни минуты находиться вдали от своей грязнокровной шлюхи? Драко застыл рядом с ней. Гермиона слышала, как он нервно сглатывает, даже сквозь шум и гомон вечеринки. Натянутая на губах Люциуса улыбка не дрогнула, когда Драко, моргнув, убрал руку с девичьей талии. Вместо этого он схватил Гермиону за локоть. Без ощущения его тепла по коже распространился холод. — Молодец, — промурлыкал Люциус. — А теперь слушай меня внимательно, глупый мальчишка, — он стряхнул воображаемые пылинки с пиджака Драко. — Ты не исчезнешь с ней из поля моего зрения. Ты не будешь танцевать с ней. И ты не поцелуешь ее в полночь. — От… — Она — не твоя подружка, — его рука крепко сжала плечо Драко. — Она — твоя собственность. И, прибыв сюда сегодня вечером, ты дал всем присутствующим повод усомниться в истинности своих намерений относительно нее. Драко медленно вздохнул. Гермиона услышала его выдох и краем глаза уловила короткий кивок головы. Люциус схватил два бокала шампанского с мимо пролетающего подноса и вручил их им. Его губы все еще были растянуты в улыбке, а глаза — дикими, внушая чувство страха. Гермиона моргнула и быстро схватилась за бокал, словно за спасательный круг. — Наслаждайтесь вечеринкой, дети, — весело произнес Люциус. — Драко, я жду, что в 12:01 ты уже будешь в Цюрихе. А затем он смешался с толпой, оставив после себя тяжелый груз на груди молодых людей. Гермиона, закрыв глаза, попыталась восстановить дыхание. Она впервые увидела Драко за последние восемь недель, и она едва осмелилась взглянуть на него. Нельзя обнажать свои чувства перед толпой. Рука, лежащая на ее локте, сжалась. — Драко, дорогой! — ее веки распахнулись, и она увидела приближающуюся высокую женщину, обвешанную бриллиантовыми украшениями. — Ты хорошеешь с каждым днем! Гермиона смотрела, как он снимает свою маску, отпускает ее локоть и целует девушку в обе щеки. — Мари, ты как всегда обворожительна. Так и прошел весь вечер. Драко, казалось, кружился, когда на него со всех сторон накидывались нетерпеливые женщины средних лет с юными дочерьми. Кожа гриффиндорки покрывалась мурашками всякий раз, когда их прерывали. Гермиона молча стояла рядом с ним, пока светские дамы снисходительно смотрели на нее. Драко то и дело поглядывал поверх женских голов на закрытые двери в центре гостиной. — Прошу простить, но я не танцую сегодня вечером, миссис Гастингс, — произнес он, поцеловал женские костяшки пальцев. — Однако мне известно, что Тео Нотт отчаянно ищет партнершу для танцев, и он будет полнейшим идиотом, если откажет такой девушке, как Мари. Мне жаль… — Конечно, дорогой, у тебя ведь есть юная леди, которую ты сопровождаешь, — ее взгляд метнулся к Гермионе. — Драко, — протянула другая толстая женщина, протолкнувшись локтями вперед. — Прости, конечно, но сопровождение в лице грязнокровки не делает тебе чести сегодня. — Вы правы, миссис Дормер, — Драко снова взглянул на дверь, пригладив волосы. Затем он быстро потащил гриффиндорку за локоть сквозь толпу, бормоча на ходу извинения. Гермиона слепо следовала за ним, погруженная в свои мысли. Будучи шокированной от того, что увидела его снова, стояла рядом с ним, вдыхала его запах, а затем просто стояла на расстоянии вытянутой руки, пока женщины и девушки соперничали за его внимание… Казалось, что тупой клинок медленно вонзается в ее сердце. И дело не только в его присутствии. Тяжелые взгляды сотен людей — большинство из которых считают ее не более, чем грязью под ногами, — теперь видят в ней обычное неудобство в виде украшения. Словно она была красивой дорогой картиной, которая не соответствовала обстановке. Эдинбург был другим. Каким бы тревожным и ужасающим он ни казался, он хранил теплые для нее воспоминания. Там она была на виду, она чувствовала, что ее ценят. Она привлекала внимание. Однако здесь, в мире Драко, она была никем. Молодые девушки приветствовали его взмахом ресниц и кокетливым смехом, а светские дамы настаивали на том, чтобы он пригласил чью-то дочь на танцпол. Он вежливо отмахнулся от них, как мог только сын Нарциссы Малфой. Но Гермиона, стоящая рядом с ним, мысленно задавалась вопросом, как долго она сможет стоять и наблюдать, как он ускользает из ее рук… Если ей не удастся избавиться от татуировки… Если она останется запертой в поместье Малфоев на многие годы, что с ней станет, когда Драко придет время жениться? От него ведь явно этого ждут. Да и как семья может не ждать, что он женится и продолжит чистокровный род Малфоев? Возможно, однажды она станет сумасшедшей женой, запертой на чердаке. Грязным секретом, заточенным в поместье. Возможно, она будет бродить по ночным коридорам, пока настоящая жена Драко будет крепко спать в их кровати. Гермиона попыталась похоронить все свои темные мысли и сосредоточиться на настоящем. Если бы это было максимумом, она бы смогла смириться. Его пальцы внезапно заскользили вверх по ее руке. Ощущение его дыхания у ее уха… Он все-таки ухватился за маленькую возможность прижаться к ней. На мгновение он и вовсе забылся, скользнув теплой рукой по девичьим ребрам. Пальцы Драко впились в ее кудри, когда он прислонил Гермиону к стене и наклонился к шее. От его внимания у девушки закружилась голова, а ноги запутались в сотне слоев юбки. Отвлекшись от ее сладкой нежной шеи, Драко медленно прошептал: — Я скучал по тебе. Губы Гермионы дрожали. Она зажмурилась в попытке не заплакать. Все, на что она была способна в этот момент, это короткий кивок. Без десяти минут двенадцать со всех сторон послышался звон бокалов. С дальнего угла комнаты Гермиона видела, как толпа людей поворачивается к сцене, установленной возле камина. На сцену вышла Нарцисса, и в зале раздались громкие аплодисменты. Она воспользовалась заклинанием «Сонорус» и поприветствовала гостей сияющей улыбкой. — С Новым годом. Мы рады, что сегодня вы все присутствуете на нашем приеме. Когда болтовня в комнате утихла, рядом с Драко и Гермионой появился Блейз вместе с симпатичной девушкой с оливкового цвета кожей, за ними следовали Тео и потрясающая блондинка. Блейз приветствовал Драко слегка пьяной ухмылкой. Тео молча кивнул ему с несчастным выражением лица. Все взгляды в комнате были прикованы к Нарциссе, когда она произнесла несколько слов о победе Темного Лорда и почтила павших. Вскоре она представила Люциуса. Оставалось всего каких-то несколько минут до полуночи, и Гермиона чувствовала, как с каждым движением секундной стрелки Драко удаляется от нее. Спустя мгновение Драко отошел к тяжелым портьерам гостиной, слегка потянув ее за собой за талию. Она скользнула за ним, запутавшись в складках шторы. Оглянувшись, Гермиона увидела один из самых красивых балконов в ее жизни с потрясающим видом на беседку. Неужели они смогут побыть наедине? — И мой сын, Драко, — прогремел Люциус. — Которым невозможно не гордиться. Портьеры раздвинулись сами по себе. Его рука соскользнула с ее талии. Все взгляды обратились на него, и он сделал шаг вперед с натянутой улыбкой на лице. Люциус кивнул сыну через всю комнату, сверкнув глазами. После чего жестом пригласил присоединиться к нему на сцене. И Драко, даже не взглянув на нее, быстро начал пробираться сквозь толпу. Несколько зевак глазели на нее, и Блейз молча шагнул вперед, заняв его место. — Для нас большая честь служить Темному Лорду в Швейцарии. Мой сын сыграл важную роль в укреплении плацдарма Великого Ордена, сокрушив немало повстанцев, — мистер Малфой взмахнул рукой, когда Драко поднимался к нему по лестнице. Толпа ответила криками и аплодисментами, а также восторженным улюлюканьем и хихиканьем со стороны группки молодых девушек, стоявших поблизости. Драко пожал отцу руку и выпрямился рядом с ним. Каждый присутствующий видел в нем в данный момент послушного сына. — К сожалению, Драко не может остаться, — произнес Люциус, крепко схватив Драко за шею. Грудь Гермионы сжалась от боли. До полуночи осталось всего две минуты. — Его ждут в Швейцарии, — мистер Малфой сочувственно кивнул, когда толпа дружно застонала. — Давайте отправим его обратно с самой теплой благодарностью за его нелегкое деяние. Комната взорвалась криками. Драко нашел ее взглядом среди сотен человек, и в этот момент они оба поняли, что им не оставили шанса попрощаться. Спустя мгновение он, казалось, вышел из транса и, поцеловав с натянутой улыбкой Нарциссу, помахал толпе на прощание. Покинув гостиную, он аппарировал в Швейцарию, чтобы встретить Новый год вдали от нее. Гермиона покачивалась на ногах, но что-то удерживало ее от падения… Рука Блейза на ее локте. Уверенный голос Люциуса все еще разносился по комнате. Он говорил что-то о новых начинаниях, когда Гермиона ошеломленно моргнула. Она должна была сказать ему, что тоже скучает. Ведь это могла быть их последняя встреча. Гермиона в ярости осматривала толпу, когда Люциус объявил, что до Нового года осталось меньше минуты и принялся красноречиво рассказывать о мощи Темного Лорда и их победах над его врагами. Кровь кипела в венах при мысли о Гарри. Роне. Джинни. Толпа гудела, а ее взгляд остановился на ярко-белом пятне. Девушка в ослепительно белом платье, украшенном сверкающими на свету бриллиантами, с бледной кожей и гривой рыжих кудрей. Она выглядит в точности как… — Поднимем же бокалы за Новый год, — объявил Люциус. — Давайте вспомним, почему мы все здесь. Пять секунд до полуночи. Сморгнув слезы, Гермиона прищурилась. Девушка в белом платье стояла рядом с Эйвери. Его невозможно было не узнать. Кровь Гермионы превратилась в лед. — За Темного Лорда, — крикнул Люциус, поднимая свой бокал. Гости подняли бокалы в ответ. Часы пробили полночь. И пока под потолком взрывались фейерверки, Гермиона наблюдала, как Джинни Уизли улыбается и повторяет вслед за остальными: — Пусть он правит вечно.

Комментарии (0)