Rushing through my veins

Первые лучи утра золотили паркет в спальне Уилла, когда он проснулся от стойкого, дразнящего аромата, плывущего из кухни. Кофе, карамелизующийся лук, что-то ещё, глубинное и мясное. Он лежал несколько минут, прислушиваясь к ровному гулу дома — не к своему дому, с его вечным беспорядком и скулящими собаками, а к этому храму тишины и порядка, принадлежавшему Ганнибалу Лектеру.

Он вышел в столовую, чувствуя себя чужим в собственной шкуре. Ганнибал, уже безупречно одетый, стоял у стола, расставляя фарфоровые тарелки. На одной из них лежал омлет, воздушный и идеальный, с трюфельной стружкой и зеленью.

—Доброе утро, Уилл, — его голос был тёплым, как солнечный луч на прохладном полу. — Я надеюсь, вы голодны. Завтрак — самое важное посвящение дня.

Уилл кивнул, опускаясь на стул. Еда была совершенной, как и всё, что делал Ганнибал. Каждый кусок был упрёком его собственному, беспорядочному существованию.

—Ты не должен был беспокоиться, — пробормотал он.

— Забота о тех, кто мне дорог, не является «беспокойством». Это удовольствие, — Ганнибал сел напротив, его пальцы сложились в замок. Его взгляд был тяжёлым и притягательным, как гравитация. — Вы хорошо спали? Без снов?

— Сны были… тихими, — соврал Уилл. На самом деле он видел багровые разводы и смутные фигуры за стеклом, но просыпался с непривычным чувством покоя.

— Прекрасно. Тишина — это роскошь, которую я всегда рад вам предоставить. — Ганнибал отпил глоток кофе. — Ваше присутствие в этом доме кажется мне естественным. Как если бы оно всегда здесь подразумевалось.

Уилл почувствовал, как по его шее разливается тепло. Это не было неприятно. Это было опасно.

—Я не думаю, что кто-то может быть «естественным» в музее, Ганнибал.

— Музеи созданы для того, чтобы хранить прекрасное и редкое. Не недооценивайте свою ценность. — Он отставил чашку. Его губы тронула лёгкая, почти что собственническая улыбка. — Прогуляемся? Воздух сегодня ясный. Он поможет вам проснуться.

Они шли по влажным от недавнего дождя улицам Балтимора. После утренней близости за столом тишина между ними была иной — насыщенной, интимной, полной невысказанных обещаний. Уилл, засунув руки в карманы, украдкой наблюдал за Ганнибалом. Тот шёл с осанкой аристократа, его взгляд скользил по миру, будто оценивая потенциальные картины для своей коллекции. Уилл ловил себя на мысли, что хочет быть одной из них. Самой ценной.

Именно тогда его плечо с силой задел проходивший мимо мужчина, грузный, с одутловатым лицом, пахнущий дешевым пивом и агрессией.