25 глава
Ночь тянулась бесконечно. Ева ворочалась, сбивая одеяло в ком, и слушала, как в соседней комнате изредка скрипит кровать — родители тоже не спали. В голове, как заезженная пластинка, крутились слова матери про «десять лет разницы» и папино недоверие.
«Ну и что, что старше? — думала Ева, глядя в серый потолок. — Зато он знает, чего хочет. Он надежный. Он за эти три года не забыл меня, вернулся... разве это не любовь?» Она вспоминала, как Валера смотрел на неё вчера — в его взгляде не было ничего «опасного», только нежность, которую он пытался скрыть за напускной суровостью бизнесмена.
Ева поняла, что больше не сможет просто лежать. Взглянув на часы — было начало восьмого — она рывком поднялась с кровати. Тело ломило от бессонной ночи, но внутри горело холодное упрямство.
Она прокралась в ванную, стараясь не скрипеть половицами. Включила ледяную воду и долго плескала ею в лицо, пытаясь смыть липкое чувство тревоги и следы усталости. Зеркало отразило бледную девушку с покрасневшими глазами, но Ева лишь поджала губы. Она не позволит себе выглядеть жалкой.
Она достала свою косметичку — сокровище по тем временам. Тщательно замазала темные круги под глазами, нанесла тонкий слой пудры. Черным карандашом подчеркнула верхнее веко, сделав взгляд острее и взрослее, густо накрасила ресницы. На губы нанесла едва заметный блеск.
Вернувшись в комнату, она начала одеваться. Каждое движение было выверенным, словно она собиралась на важную битву. Ева достала из шкафа свои лучшие белые джинсы — они сидели идеально, подчеркивая стройные ноги. Следом пошел черный облегающий лонгслив из мягкого трикотажа. Ткань плотно обхватила фигуру, делая её хрупкой и одновременно вызывающе уверенной в себе.
Она бросила последний взгляд в зеркало. Скромная девочка осталась в этой комнате, на смятых простынях. Из зеркала на неё смотрела девушка, готовая бороться за свою любовь.
Схватив сумочку, она вышла в прихожую. Ева уже натянула один кроссовок, когда из тени коридора вышел отец.
— Ты куда это с утра намылилась? — его голос, хриплый и тяжелый, заставил её на секунду замереть. — К нему? Опять к этому своему коммерсанту?
Ева дернула шнурок, затягивая узел на втором кроссовке. Внутри всё дрожало, но голос прозвучал на удивление твердо:
— Нет. Надоели вы мне. Ухожу. Просто куда-нибудь, где нет этих допросов. Приду вечером.
— Ева! — отец шагнул вперед, его лицо багровело. — Ты когда это у нас так решила общаться? Совсем ахринела уже? Мать из-за тебя на таблетках, а ты хвостом крутишь!