Глава 3.2

Мир накинул тонкое серое пальто и проследовал к лифту, пока Тео закрывал входную дверь.

— Ты вроде хотел работу доделать? — спросил он его, когда они зашли в лифт.

— Никак не могу закончить, уже час на одной картинке топчусь, решил голову немного проветрить, — ответил Тео, рассматривая себя в отражении зеркала и поправляя наспех надетую ветровку.

— А я ведь предлагал тебе сделать перерыв, — не упустил возможности напомнить Мир. Он положил руки Тео на плечи и стал сжимать их, слегка разминая.

— Так тебя звонок отвлёк.

— Да? А мне как-то по-другому запомнилось. Как будто ты пытался от меня отделаться.

— Ничего не знаю, — ответил Тео и развернулся к двери, освободившись от его рук. — Да и зачем бы мне это? — добавил он с веселой ухмылкой, продолжая делать вид, будто его незаслуженно оклеветали.

Только вот в последнее время он лишь на словах был такой резвый и смелый.

— Дождешься у меня, застрянем в лифте, — пригрозил ему Мир и двери тут же спасительно распахнулись на третьем этаже, забирая с собой какого-то ленивого мужчину.

Они вышли из дома и неспешно побрели в сторону набережной. На улице было довольно прохладно, но безветренно. Солнце только-только скрылось за горизонтом, окрасив чистое небо, без единого облака, в розово-фиолетовые цвета.

— Дойдем до парка? — предложил Мир.

— Давай, — пожал плечами Тео и они повернули в переулок, который вел в небольшой городской парк.

— Мама звонила. Нас пригласили на свадьбу Егора и Насти, — решил наконец поделиться Мирослав, когда они устроились на лавочке возле небольшого пруда.

— Нас? — недоверчиво уточнил Тео.

— Да, нас. Тебя и меня.

— Странно как-то... что это с ней случилось?

Мир лишь грустно улыбнулся, но ничего на это не ответил. Конечно у него много было к ней претензий, хватило бы на многие часы у психотерапевта. Начиная с самого детства, которое не было таким идеальным, как это виделось со стороны. Он недополучил её любви и заботы, не случилось и искренней близости, которой ему часто не хватало. Он мог злиться на неё, не понимать её в чём-то, мог обижаться и расстраиваться, что она не может принять его таким, какой он есть. Но она была его мамой, она была частью его самого. Важной и неотъемлемой частью и он продолжал её любить, хотя давно уже не говорил ей этих слов.

И сейчас ему совсем не хотелось её обсуждать.

— Там будет Макс с семьей и бабушка с дедушкой, из тех, кого ты знаешь.

— А можно я не пойду? Я не любитель таких мероприятий, да мне даже идти не в чем.