29

– Какого хрена?! Скажи, что ты удумала своей пустой головенкой?!

      Аллен впечатала в стену стальная хватка. Пальцы Охотника сжали горло, давая ровно столько воздуха, сколько нужно, чтобы не потерять сознание. Инстинктивно она вцепилась в его запястье, стараясь ослабить давление. Похоже, он даже не замечал ее попыток.

      Глаза мужчины просто полыхали яростью. И болью. Аллен с удивлением отметила, что ей не так страшно, как стыдно. Стыдно перед ним. Но девушка упорно молчала. Неизвестно, что он знает. Не хочется ненароком подставить кого-нибудь.

– Отвечай!

Он едва держался, чтобы не придушить эту упрямую сучку. Попыталась сбежать! После всего, на что он пошел ради нее! Неблагодарная тварь. А теперь еще и молчит! Ну стерва! Сейчас он ей устроит. Напряжение копилось, пыталось найти выход. Она должна почувствовать то, что испытал он, не обнаружив ее дома. Удивление, страх, ярость и боль. Просто нечеловеческую боль. Как будто ему живьем выдрали сердце и заставили сожрать. Он не мог связно мыслить, не мог дышать, не мог представить себе жизни без нее.

      Кэсс ослабил хватку, но только для того, чтобы повернуть ее лицом к стене, заломИть руки и прижать своим телом.

— Знаешь, я соскучился. А ты? — с этими словами он принялся быстро расстегивать ее куртку подрагивающими пальцами. Он знает, какое наказание будет для нее в самый раз. Пусть же и она прочувствует ту горечь и разочарование, что довелось испытать ему.

      Аллен закусила губу. Неужели собрался вот прямо сейчас ее поиметь? Стало обидно. Как будто это случилось по ее прихоти. Говорила же, нужно сделать глушилки, упрямый баран! К обиде добавилась злость. А сейчас! Ведет себя точно последний ублюдок!

— Соскучился настолько, что готов меня изнасиловать? — зло бросила она, слыша, как он возится со своими штанами.

— Помнится, тебе нравилось трахаться со мной. А твои стоны… м-м-м, шлюхи Центра отдыхают, — мужчина был явно зол, но в голосе уже проскальзывало возбуждение.

— Нравилось то, что ты не вел себя как В115В! Ай!

      Охотник с силой сжал ее запястья и почти прошептал на ухо:

— Не смей! Слышишь? Не смей сравнивать меня и эту падаль! А теперь ответь. Почему. Ты. Ушла? Почему?

      Сволочь, пусть подавится. Слезы сами текли из глаз.

— Потому что люблю тебя… — тихим шепотом произнесла она, но он услышал.

      Руки Охотника разжались, тишина стала плотной, почти материальной. Аллен старалась не всхлипывать. Вот гад, лучше бы она крысу досталась. По крайней мере быстрая смерть.