31 часть
Шли дни, сливаясь в однообразную череду уколов, процедур и одиноких вечеров в палате. Белые стены стали казаться Карине экраном, на который проектировали её страхи. Операция прошла, но облегчение не наступало. Боль сменила свой характер: острая, режущая уступила место глубокой, ноющей, фантомной ломоте, которая, казалось, исходила не из позвоночника, а из самой глубины души. Врачи, в том числе и внимательный Владимир Сергеевич, говорили, что это нормально, что нервные ткани восстанавливаются, что нужны время и терпение. Но слово «терпение» отдавалось в её сознании ледяным эхом. Сколько можно терпеть? Терпеть боль, терпеть беспомощность, терпеть этот виноватый взгляд медсестры, когда она не могла сама повернуться на бок.
Самым мучительным были звонки Мирослава. Его голос, такой родной и такой далёкий, стал для неё одновременно якорем и пыткой. Он старался быть бодрым, рассказывал о Луне, о том, что купил новые игрушки, о смешном видео, которое прислал Даня. Но в паузах, в его сдержанном дыхании, она слышала ту самую гнетущую тревогу, от которой пыталась его уберечь. Каждый его вопрос «Как ты? Как самочувствие?» она встречала заученной, стеклянной фразой: «Всё нормально. Потихоньку. Не переживай». Ложь, ставшая их единственным языком общения. Она лгала ему, чтобы защитить. Он делал вид, что верит, чтобы не давить на неё. Между ними выросла стена из благих намерений, и с каждым днём она становилась всё толще, всё непроницаемее.
Однажды после физиотерапии, которая оставила её полностью истощённой, к палате подошёл Владимир Сергеевич. Он был не один. С ним была женщина в белом халате - клинический психолог Анна Михайловна.
Владимир Сергеевич- Вс
Вс- Карина, восстановление идёт, но мы видим, что вам тяжело не только физически. Это абсолютно нормально для таких серьёзных вмешательств. Анна Михайловна будет с вами работать, поможет пройти через этот период
Карина молча кивнула, глядя в окно. Помощь. Ещё один человек, который будет видеть её слабость, её слёзы, её панику посреди ночи, когда темнота давила так, что не хватало воздуха. Мысль об этом была невыносима.