24

Прошёл день. Потом ещё один.
Ни одна из них не писала.
Соня проверяла чат раз по десять на дню. То набирала сообщение, то стирала. Она была зла. Обиделась. Но и тосковала. И скучала по Лике так, что хотелось выбросить всё — и гордость, и злость — и просто прижаться к ней. Но... не сейчас.
Пусть первая напишет. Пусть подумает.

Лика же злилась на себя. Много работала, много тренировалась, мало ела и почти не спала. И всё чаще ловила себя на мысли: А Соня бы заставила меня поесть. Соня бы настояла, чтобы я легла спать. Соня...

Она не знала, как сказать: «Мне тебя не хватает», — не скатившись в извинения или обвинения. Поэтому молчала.
Пока однажды вечером ей не пришло сообщение.
От Кирилла.

Кирилл:
«Ты с Соней поругалась?»

Лика:
«С чего ты взял?»

Кирилл:
«Она сегодня в зале чуть не разнесла грушу. Потом заплакала. Потом сделала мне болевой. Я не психолог, но кажется, у неё стресс.»

Лика:
«...чёрт.»

Через час Лика стояла у двери Сони с пакетом из магазина. Там были: её любимое шоколадное молоко, баночка острого кимчи, две булочки с корицей и... мягкая чёрная футболка, которую Соня однажды обожала, но потеряла. Лика случайно нашла такую же в магазине у универа. Купила и вот — стоит с ней, дура, не зная, что сказать.

Позвонила.
Шаги. Щелчок замка.
Дверь приоткрылась.

Соня, растрёпанная, в трениках, с припухшими глазами, смотрела на неё молча.

Лика вздохнула.
— «Я пришла с миром. И с кимчи.»

Соня прищурилась.
— «Что, запас извинений закончился, и решила брать едой?»

— «Запас гордости закончился,» — пожала плечами Лика. — «Я скучаю. Мне плохо без тебя. Я не умею быть... тёплой. Но я хочу учиться. С тобой.»

Соня молчала ещё пару секунд, потом резко затащила Лику за шиворот внутрь.
— «Ты тупая. Иди обнимайся. Пока я не передумала.»

Лика обняла. Крепко. По-настоящему.
И в первый раз за неделю обе выдохнули.

— «Мы же справимся?» — прошептала Лика, зарываясь лицом в шею.

— «Если нет — я побью тебя. А потом обниму,» — буркнула Соня. — «Так что... да. Справимся.»

Вечер начался тихо.
После объятий Лика села на пол прямо у входа и вытащила всё из пакета.

— «Я выгляжу жалко, но кормлю как богиня,» — сказала она, протягивая Соне булочку.

— «Ты выглядишь, как будто спала в спортивной сумке, но... да, пахнет вкусно.»

Они сидели на кухне, пили шоколадное молоко из кружек, заедали кимчи булочками и смотрели на гирлянду, что всё ещё висела у Сони с зимы.

— «Я злилась на тебя,» — призналась Соня, не глядя.

— «Я знаю,» — вздохнула Лика. — «Я злилась на себя. Я будто... не умею быть в отношениях. Я не знаю, как правильно. У меня только Артём и спорт. А с тобой всё по-другому. И страшно.»

— «У меня тоже не было примеров. Только бабушка, которая всегда одна. И мама, которая живёт по принципу "меньше ждёшь — меньше разочарований".» Соня подперла подбородок рукой. — «Я не хочу жить так же. Но и не знаю, как по-другому.»

Пауза.

— «Хочешь правила?» — вдруг спросила Лика.

— «Какие ещё правила?»

— «Наши. Только наши. Не из книжек и фильмов. Вот, например... если злишься — говори. Даже если матом.»

— «Ага. А если ты молчишь — я имею право кидаться в тебя тапками.»

— «И ещё. Если кто-то из нас уходит — не исчезает. Пишет, что уходит. Даже если просто в душ. Даже если на день. Я слишком... знаю, каково это, когда молчат.»

Соня кивнула.
— «И ещё одно правило: по пятницам — пельмени и тупые комедии. Без отмазок. Даже если конец света.»

— «Согласна. И наутро — твоя отвратительная каша из всего, что было в холодильнике.»

— «Она питательная!»

— «Она оскорбление вкуса, но... теперь — наш ритуал.»

Они засмеялись. По-настоящему.
Так, как не смеялись неделю.
Потом легли на диван, сбившись в кучу, как два усталых кота. Соня положила голову на плечо Лики. Лика гладила её волосы.
Тихо. Спокойно.

— «Ты будешь со мной даже когда я противная?» — спросила Соня.

— «Я особенно буду с тобой тогда. Чтобы быть ещё противнее. Чтобы ты не зазналась.»

Соня усмехнулась.
— «Ты ужасна. Я люблю тебя.»

— «Я тоже тебя. Даже когда ты кидаешься тапками.»

— «Буду кидаться тапками любви. Специальными, мягкими.»

Они уснули под утро. На узком диване, под пледом с оленями и лапшой быстрого приготовления на полу.

Мир стал снова чуть стабильнее.
Чуть теплее.
Чуть ближе.