Ты в маске черной и чудной
Пляшешь на сцене как пес заводной.
Не песня заводит твой разум пустой,
А флюид этой морды дикой.
Исчезло людское в движениях твоих,
Резкие игры, закрался в них псих.
Зато окружение ликует вокруг,
Разве волнует судьба балагур?
А в темном углу, сокрытом от глаз,
Он корчится, сбросив маску с пустого лица.
В мучительной боли, как метастаз,
Сжирает певца прошедший экстаз.
И в новом танце двигается он,
Мокрым холодным телом обнимая пол.
Глаза видят лишь тот дикий оскал,
Желанный и томный его выход в астрал.
Но кто же он, лежащий на полу?
А может пел в театрах он,
Руками подавал еду?
Клятвой держал обет с другой?
Ослепительной улыбкой провожал ее домой?
Магическими чудесами обладал,
А может и людям гадал?
Не знаю... он же балагур.
И слышит он во тьме знакомый стук,
Пришел к нему знакомый друг.
Тонкая, почти прозрачная рука
К лежащему протянута.
Пожавши руки после долгой разлуки,
Вечные друзья устремились в пляс,
Под треск костей и стуки барабана,
Ему был обещан выход из этого ада.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.