Эпилог

Когда ты надолго оставляешь вещи, то, возвращаясь, с удивлением обнаруживаешь, что они почти не изменились. Может быть, покрылись пылью или немного заржавели. Ты не узнаёшь теперь свою любимую вещь, но она остаётся такой, какой ты её знал. Возможно ли, что люди так похожи с бездыханными предметами? Изменились внешне, может быть, немного проржавели внутри... но всё те же.

И снова здравствуй, дорогой дневник. Первые страницы я написал разом, ни на что не отвлекаясь. Потом вырвал, скомкал и выбросил так, как посоветовал мне психолог. Ещё он посоветовал написать письмо себе из прошлого. Но я подумал, что это глупость. Идея с дневником понравилась мне куда больше.

Сначала я не знал, что буду писать. Когда сел за стол и посмотрел на бумагу, мой мозг стал таким же пустым, как и лист. Потом я решил, что мысли сами поведут карандаш...

Если что-то пойдёт не так, я снова вырву, снова скомкаю и снова выброшу.

***

«...тогда Каччан помог мне убраться. Было трудно говорить, но на удивление и он молчал. Я всё готовился к анестезии, а теперь мне пришлось выбросить полный шприц, перчатки... Было больно. Я правильно сделал, что отступил, но такое чувство было... незавершённости. Кто же любит оставлять что-то незаконченным?

Осматривая кабинет, я больше всего боялся глянуть на Каччана. Вот он придёт в себя, вот всё выскажет... Никто больше не держит и не перед кем толкать пламенные речи. Я ведь всё-таки слабак - не решился доводить дело до конца. А Каччан победил. Как всегда.

С болью осматривал все свои неудачные эксперименты. Под столом в тёмном месте у меня был террариум с лягушками, и я не хотел с ними расставаться. Да что уж там, я и свои колбочки как от сердца отрывал. Столько трудов, а сколько сил было вложено!

Неужели теперь всё это выбрасывать?»

Катсуки изредка бросал взгляды на Деку, но тот всё время отворачивался, будто расстроенный. Не желая давить, герой не настаивал на своём. После всего, что произошло, было неловко даже спросить «как ты?»

Прибраться было идеей Катсуки. Он давно желал навести порядок в этой берлоге. Так Деку определённо было бы лучше. Но просматривая черновики, читая схемы и непонятные термины в странных исследованиях, Катсуки всё больше сомневался в своей мысли.

- Так ты работал над способом, который бы помог тебе лишать других причуды? - медленно проговорил тот, листая черновики.

Изуку серьёзно нахмурился и подошёл к нему, забрав бумаги. Не выдержал. Глупые вопросы он не любил больше всего на свете, но терпеливо отвечал:

- Не совсем, - затем бережно пригладил страницы и продолжил задумчиво, не глядя на Каччана: - Сначала мне хотелось изобрести средство, которое бы помогло людям без причуды обретать собственную. Да, это фантастика... но что если возможно мутировать и изменить свой ДНК, приняв какую-нибудь маленькую капсулу или сделав инъекцию? Я пытался изучать образцы причуд, но этого было мало... - он вздохнул, помолчал немного, но потом всё же добавил: - А вот лишить человека чего-то гораздо проще.

- Я уже сталкивался с подобным...

- О нет, эта девочка... - он остановился, а затем нервно встряхнул головой: - Без шансов.

- Эри и так много чего пережила.

- Она и не подходит! Я бы не зашёл так далеко, но... если бы зашёл... нет, она не подходит.

Изуку резко всучил бумаги обратно в руки Катсуки и поспешно отвернулся, чтобы вернуться к делу. Герой никогда до этого не озвучивал это, но был поражён знаниями Деку обо всём, что происходило в геройском мире. Хотя тот говорил, что ему уже неинтересно, очевидно, это неправда. Но не только это поражало... а то упорство, с которым Деку пытался достичь своей цели.

Катсуки вновь уставился в бумаги, поочерёдно листая их. Даже если он не осознавал масштабы исследований, кое-что всё же понимал.

- Да у тебя... талант.

- Ага, ещё скажи "причуда"... - тихо буркнул Изуку недовольно и зыркнул на Каччана.

- Если бы ты изобрёл то самое средство, то... совершил бы научный прорыв, - так же тихо продолжил герой, не сводя глаз с листов, но в его голосе было что-то особенное. Изуку молча остановился, с подозрением глядя на него своими сузившимися глазами. - Деку, серьёзно не понимаешь? Это...

«...невероятно. ПотомКаччансказал, чтомнестоилобыпродолжитьработатьнаблагоедело. Хотелосьрассмеяться - без возможности экспериментироватьна людях явсюжизньугроблюнато, чегодаже, вероятно, несмогудобиться. Потомучтомалотого, что сложно изобрестиштуку, котораянаделялабытебяпричудой, так ещё нужновечноработатьнадтем, чтобыбылокакможноменьше последствий. НоКаччанислушатьнехотел. Почему-то емубылваженсамфактоткрытия, анедоведениеегодо совершенства. Чтож, наверное, со стороны виднее...»

***

«...сеансы продолжаются, ноявсёещёотказываюсь говорить ослучившемсядажесоспециалистом. Этадобройдушиженщина отвечает: «Всёвпорядке» ипростозадаётмне какие-то отстранённыевопросы. Когдаонарекомендоваланачатьвестидневник, тосказала, чтомне необязательно писатьтамочём-то, чегояне хочу. Достаточнопростоначать.

Покачтояне чувствую никакихизменений. Но писать не брошу.

ЭтовсёидеяКаччана. Ясказал, чтомне всё равно, такчтоонподобралмненужногочеловекаивсёоплатил. Главное, чтобыяпосещалсеансы... Япосещаю.

Психотерапевт однажды уже прописывал мнетаблетки, нояневерювихдиагнозы. Болеетого, неверю, чтонесправлюсьсам, безовсякихпрепаратов. Янедоверяюим.

Каччанглупый, онвечнолезетобниматьсяиждётчего-товответ. Мне всегда казалосьстранным, какбыстроонрешил, чтоятеперьдолженбытьсним. Какбудтонина секунду не задумался ниосвоей ориентации, ниочужоммнении, нио других последствиях - просторешилисделал. Онстранный...»

Изуку каждый раз ворчал недовольно, когда Катсуки прямо в перерыве от своей смены забирал его с работы, а если тот дежурил нон-стоп, то Деку силком тащил его в спальню и прямо-таки заставлял спать. Неприятное последствие - только Изуку собирался уходить, как герой хватал его за руку и забирал собой в царство Морфея. Без него Катсуки спать не хотел, ведь только в тёплых объятиях никакие кошмары были не страшны. Их просто не было.

Хотя Изуку тоже не мешал хороший сон, ему обязательно нужно было поворчать и поругаться тихо. Только после этого он наконец расслаблялся, тяжело выдыхал и мирно прикрывал глаза, крепко обнимая героя в ответ.

Мысли о грехе, который совершил Деку, нередко преследовали его. Удариться в религию и уйти жить в какой-нибудь храм, посвятив себя службе, мешал Каччан, который пытался поддерживать, как мог. Всё же хотя они оба не признавались друг другу, но, кажется, были благодарны. За многое. Судьба свела их вместе, чтобы, наконец, они поняли что-то о себе и о людях.

К тому же из большого желания Катсуки они всё-таки съехались. И теперь Изуку пришлось поддерживать в доме порядок, делая хоть что-то, для того, чтобы не нагружать Катсуки слишком сильно. Сам герой никогда не настаивал на обязанностях Деку, но часто помогал по дому в меру своих сил.

- Не представляю, откуда у тебя столько времени, чтобы всё успевать... - говорил однажды Изуку тихо, когда Катсуки настойчиво расчёсывал непослушные зелёные кудри. Он по сто раз твердил о том, как важна забота о себе и своём внешнем виде, особенно на работе. - И со злодеями сражаться, и за мной бегать, и ещё с друзьями видеться...

- Ха, так велико дело, если твои друзья - коллеги, - хмыкнул Катсуки, продолжая водить расчёской по совсем недавно помытым волосам. - Взяли и на работе увиделись. А остальное что? Всё можно успеть, если не бездельничать.

- То есть ты всегда чем-то занят?

- Естественно.

Каждая жизнь, наверное, так или иначе приходит к тому, что круг замыкается - решил Деку. Даже у героев, оказывается, есть привычная рутина, ставшая обыкновенной и ничем не выделяющейся. Так же, как у других. Странно. Изуку всегда казалось, что в геройстве было нечто глобальное, невероятное, как редкий самородок в глубинах земли. Но на самом деле редкость - это спасение всего мира. Чаще - города, даже не страны.

«...ячастосебя спрашивал: "Вкакоймоментяпонял, чтомне нравится Каччан?" Конечно, ещёвсреднейшколе. Этобылостраннойдетскойвлюблённостью, которуюобычноневоспринимаешь всерьёз, считая чувства обманчивыми. Онигреюттебя, нотыимневеришь. Особенноеслиглядянатого, коготылюбишь, видишь, каконразрываетнамелкие части твоюдомашнюю работу.

Вкакой момент, интересно, Каччанпонял, чтояемунравлюсь? Наверное, далекопослесреднейшколы. Когдаменяужерядомнебыло, адругие, внезапно, немоглиутолитьжаждувпризнании. Незная, почемумнетак хочется этовыяснить, я спросилуКаччана недавно, чтоонтогдапонял. Он ответил: "чточего-тонедостаёт"»

***

Деку никогда не отказывался на предложение Катсуки увидеться с его друзьями. Даже несмотря на всю неловкость и некоторый стыд, Изуку снова и снова заставлял себя это делать, ибо свято верил в то, что, как и терапия, такие встречи пошли бы на пользу.

После переломного момента в их общей судьбе Деку казался обновлённым как внешне, так и внутренне. В основном благодаря неимоверным усилиями Катсуки, но также и желанию со стороны первого. Все вокруг замечали эти изменения. Но Изуку с трудом поддерживал диалог, каждый раз думая о том, что говорить с Каччаном легче, чем со всеми остальными. Может быть, потому, что они знали друг друга с детства... Может быть.

Однако почему-то, глядя на половинчатого друга Каччана, хотелось поговорить с ним снова. Как в тот раз. И когда выдался шанс, Изуку сказал, стыдливо отводя взгляд:

- Я всё-таки... простил того человека.

Шото посмотрел на него удивлённо, но потом тут же приулыбнулся мирно. Они оба забавно делали вид, что не знали, о ком идёт речь. Однако их глаза были устремлены на одного определённого героя, изредка поглядывающего на Деку в ответ с довольной ухмылкой. Когда такое происходило, Изуку вздрагивал и тут же смотрел в сторону.

- И правильно сделал, что простил.

Тот в ответ вспыхнул, выглядя ужасно беззащитно с этим предательским румянцем на щеках, и продолжал смотреть в пол. Однако это было хорошее чувство, греющее изнутри. Он смаковал это «правильно» на языке, будто пытаясь вытянуть из этого слова все замечательные ощущения, что оно давало.

«В чём-то Каччан был прав. Все вокруг такие дружелюбные, что даже непривычно. Можетбыть, мне действительно неповезло когда-то оказаться срединетехлюдей? Аможетбыть, взрослыелюдипростокудаумнеежестокихподростков.

Раньше мне казалось, чтомыпохожисэтим... Тодороки. Японятиянеимею, какимбыло его детство, нопоегожесловамиз некоторых интервью - таксебе. Теперьмнекажется, что именно онподтолкнулменяктому, ктоя есть сКаччаном.

Уменяестьхотябыодиндруг. Неплохо. Дляначала».

***

Не пропустив мимо ушей совет Катсуки, Изуку продолжал исследования. Было приятно иметь место и для личной жизни, и для так называемого хобби в свободное от работы время.

Как оказалось, у Каччана такого удовольствия куда меньше. Часто Деку ловил его фигуру на кадрах в новостях и, не отрываясь от экрана, мысленно болел за его победу. Когда Изуку стал привыкать к вниманию героя, оказалось, что это бывает редко - чаще он посвящал себя работе. Понятно почему.

К тому же, на удивление, Изуку с ревностным рвением относился ко всему, что прописывали Каччану. Обычно, если он был слегка ранен или лежал в больнице потому, что был истощён после боя, Изуку всё равно врывался в палату и устраивал доскональный допрос всему медперсоналу: как состояние пациента, какие препараты прописали, какое профессиональное образование у каждого работника...

Можно ли представить, что случилось тогда, когда Динамайт был ранен сильнее обычного? Вспоминать страшно всем, кто работал тогда в больнице... В тот день Изуку прибыл позже, чем Каччана повезли на операцию, и от волнения расспросил всех медсестёр. После того, как его по первой же просьбе, отказались напрочь пускать в палату к только что прооперированному герою и вообще отправили домой, Изуку поставил на уши всех. Столько вопросов в своей адрес не слышал никто, начиная от "покажите ваши документы и лицензию" до "почему эта медсестра не желает показывать свой диплом?! Возмутительно!"

Однако Деку всё же удалось спустя время ворваться к Каччану и выложить едва соображающему пациенту всё.

- Деку, - сипло начал герой, с превеликим трудом приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на суетливую проблему с веснушками, - ты... чё?

- Не вставай, - с пылком волнением выпалил Изуку и прижал его за плечи к кровати.

Перевёл взгляд вниз - перелом бедра. А врачи не обманули! Но это не значит, что Деку собирается им верить, нет...

- Это ещё что? - резко спросил Изуку, заметив капельницу, да с таким то ли ужасом, то ли злостью, что тяжело передать выражение его лица. - Что они вливают? Как они... Да они не смеют! Я сейчас всё узнаю. Мало ли что!

- Деку! - крикнул ему вдогонку Катсуки и тут же закашлялся, чуть не сорвав и так уже обессиленный голос, - Твою ж...

Он с тяжестью на сердце устроился лежать обратно на больничной койке. Лишённый способности двигаться, Динамайт чувствовал себя слабым... Ещё и Деку не остановить. Он... иногда бывает очень непредсказуемым.

Но спустя какое-то время Изуку вернулся какой-то взбудораженный и взволнованный. Больше, чем обычно.

- Я всё узнал! - от того, как быстро Деку подлетел к висящему пакету и стал легонько щупать, Каччан аж дёрнулся неприятно. - Вот бы не обманули... Ты не представляешь, как долго я добивался того, чтобы мне продиктовали весь состав раствора! Не волнуйся, ха-ха... У тебя нет на это аллергии. И ты будешь в порядке. Да.

- Блять... Деку, - сквозь зубы выдавил Катсуки. - Не трогай.

Когда Изуку, пожав плечами, успокоился и сел рядом с пациентом, тот решил усмехнуться, чтобы не казаться слишком жалким сейчас, и пошутить:

- Медсёстры-то хоть после тебя... живые, а?

- Хм, - он всерьёз задумался, отводя взгляд. - Не проверял пульс после...

- Деку, ты-

- Шучу, - Изуку широко улыбнулся. - Не только же тебе, да?

Катсуки глубоко выдохнул и откинулся на подушку тяжело. Несмешно... Но если бы не грёбанное бедро, то он бы сжал в медвежьих объятиях этого глупца.

«...потомядолгораспиналсяотом, какважноКаччанунеестьничегосчужихрук, дажееслифанаты молят, ничего даже не пить. И больницамнедоверять, ато всякие работникимогутпопасться - неверюяим. Аонсмотрелнаменясвоимэтим излюбленным странным взглядом, ух... Стаким смотришь тольконаочень важные вещи, как нашедеврывеликихклассиков. Нонеслушаешь! АКаччануслушатьнадо, не то он помрёт.

Яэтогонехочу...»

***

«...напоследнемсеансеявспомнилсмешнуюисториюотом, какоднажды, уходяизкласса, мнепришлосьвозвращатьсязапортфелем. Однаковпроцессерассказаявспомнил, чтовсёбылонетаквесело, ведьтогдазадверьюменяподжидалихулиганы. Именнотакявпервыеоткрылсявразговоречутьбольше. Делаюуспехи.

Спустястольковремени, котороепрошлосмоментамоейнеудавшейся мести, хочетсясказать "этото, надчеммыкогда-нибудь посмеёмся". Нонет. Яне чувствую большенистыда, нижеланиясмеятьсянадсвоейглупостью.

Просто надо принятьшансжитьновой жизнью»