🌙 Часть 32. Кладбище и гнездо.
Каменный Брод, граница Велена и Темерии. Три дня спустя после отъезда из Каэр Морхена. Вечер.
Дорога вывела их к деревне, которая выглядела так, будто сама судьба забыла о ней.
Дома — низкие, почерневшие от времени и дождей, с соломенными крышами, которые давно требовали замены. Кое-где крыши были залатаны свежей соломой — кое-как, на скорую руку, будто хозяева делали это не потому, что хотели, а потому что других вариантов не было. Заборы кособокие, ворота держатся на честном слове и одной петле. На улицах — ни души, только собака брешет где-то вдалеке, да дым из труб вьется в серое, низкое небо.
Лютик, который последний час клевал носом в седле и едва не свалился дважды, при виде жилья оживился.
— Боги, — выдохнул он, потягиваясь и чуть не вывихнув плечо, — цивилизация! Крыша над головой! Горячая еда! Мягкая постель! Я уже и забыл, как это выглядит.
— Ты не забыл, — заметил Геральт, оглядывая деревню с привычной настороженностью. — Ты просто ноешь.
— Я не ною. Я констатирую факты. Между этими понятиями есть разница.
— Какая?
— Когда ною — мне жаловаться платят. А факты я констатирую бесплатно.
— Значит, сейчас ты работаешь бесплатно?
— Сейчас я работаю за горячий ужин.
Регис, ехавший сзади на своей коренастой лошадке, улыбнулся.
— У тебя, Лютик, уникальная система мотивации.
— Это называется «здравый смысл», — ответил бард, спешиваясь и хлопая Струну по крупу. — Я устал, я голоден, я хочу есть, спать и чтобы меня никто не пытался убить хотя бы одну ночь.
— Тогда тебе не следовало связываться с ведьмаком, — заметил Регис.
— Поздно, — вздохнул Лютик, кинув многозначительный взгляд на Геральта. — Теперь я на всю жизнь подписался.
— Драматизируешь, — буркнул Геральт, привязывая Плотву у колодца.
— А ты скуп на эмоции. Идеальная пара.
***
Местные крестьяне, которые до этого прятались за щелястыми ставнями и выглядывали на чужаков с подозрением, постепенно начали выходить. Сначала один, потом другой, потом целая группа — мужики в заскорузлых армяках, бабы в поношенных платках, дети, которые глазели на Геральта как на диковинного зверя.
Ведьмак — это вам не шутки. В этих краях ведьмака видели последний раз лет пять назад, да и тот был пьян и требовал плату вперед. Геральт не требовал. Он просто стоял, сложив руки на груди, и ждал.
Первым заговорил староста.
Мужик был лет пятидесяти, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта нехоженых земель. Звали его Клемент. Он вышел из самой большой избы, подошел, окинул Геральта взглядом — оценивающим, тяжелым, как мешок зерна.