Глава 2

Соня

«Я сделаю все, чтобы защитить свою семью»

Слова этого парня все ещё эхом разносятся в моей голове. Они разрывают меня. Заставляют моё сердце разбиваться на части. Снова.

Я бы тоже сделала все, чтобы защитить свою семью.

Я смотрю на ворох бумаг, и буквы расплываются передо мной. Затем смотрю на свою левую руку. Чёрная верёвочка, повязанная братом как талисман, висит у меня на запястье. Он попросил меня снять её, когда стану я счастливой.

Я ношу её второй год.

Надежде Васильевне не понравилось, как я написала какой-то тест на темперамент вместе с остальными учащимися моего класса. Она сняла меня с урока физкультуры вместе ещё с двумя ребятами, которых тогда не было, и вот, я сижу здесь, вместо того, чтобы нарезать круги по нашему стадиону.

Многие бы, наверное, обрадовались такой возможности, но не я. Мне действительно непонятно, почему я переписываю его. Может, я не прошла шкалу лжи. Но в чем толк переписывать его, если я буду отмечать то же самое и в этот раз? Я отмечаю то, что, как мне кажется, принесёт меньше всего неприятностей.

Я слышу, как преподаватель выпроваживает обе конфликтующие стороны к директору, и поднимаю голову именно в тот момент, как это парень снова смотрит на меня.

Сомнительные игры в гляделки – последнее, что мне нужно сейчас. Он игрок, а я не собираюсь играть. Я вообще даже не должна думать о какого-либо рода отношениях с ним или с кем угодно. Мои приоритеты давно расставлены.

Спустя минут двадцать урок заканчивается, и я встаю из-за парты, чтобы положить листок с тестом на учительский стол, в то время, как Надежда Васильевна влетает в класс вместе с тем самым парнем, Антоном, из кабинета директора.

— Стоять, юная леди.

Из-за её яростного тона хочется поднять руки вверх и сообщить, что у тебя нет никакого рода оружия с собой.
Господи, а я так надеялась, что смогу избежать разговора с ней.

— И вы, молодой человек, тоже останьтесь, — шипит преподаватель. — Ещё в начале урока я думала, что в твоём случае, Антон, смогу обойтись без крайних мер. А потом ты начинаешь оскорблять честь девушки!

— Я не имел в виду именно Милу, Надежда Васильевна. Возможно, я высказал это все в слишком грубой форме, и поэтому все выглядело именно так. Я поговорил с ней, и она поняла меня. У неё нет никаких претензий. Конфликт исчерпан.