Глава 12
Соня
Холодный кафель обжигал ступни. Капли воды катились по моим ключицам, плечам, груди, пока я завязывала мокрые волосы в хвост. Ночная рубашка прямо как из фильмов про путешественников во времени, которые мы обожали смотреть с мамой, едва доходили до середины бедра. Я поежилась от холода, царящего в ванной комнате, но выходить не спешила. Если я сейчас выйду, то непременно увижу маму с чемоданом, то есть, её отъезд станет реальным. Этот день настал.
Я просила Олега отправить её на лечение, но я даже представить не могла, каково это будет – жить без неё тут. Все будет по-другому, не так, как с ней. Я ненавидела одну только мысль о доме без неё. А теперь это все происходит на самом деле. Я не знаю, сколько её не будет: врачи будут решать, основываясь на степени зависимости и характере принимаемых препаратов. Это может затянуться на пару месяцев, а может и на полгода. Это чертовски долго. Но мы обе знали, что так будет лучше. По крайней мере, к этому мнению мы пришли в итоге.
Когда я показала маме брошюру этого лечебного центра (он по понятным причинам ни в коем случае не назывался лечебницей для душевно больных), она начала протестовать. Ей эта идея казалось сумасшедшей хотя бы потому, что она будет вынуждена оставить нас со Стёпой на долгий промежуток времени. Мама твёрдо заявила, что не собирается сваливать своих детей и дом на «левых теток». Но когда я сказала ей, что если она не завяжет со своими таблетками, то, как бы грубо и печально это ни звучало, она может оставить нас без матери не на полгода, а навсегда.
Такой аргумент казался мне особенно убедительным. И он сработал.
Два дня назад Олег вернулся с конгресса, и злился из-за каждой мелочи: сделка не состоялась, и его фирма была под угрозой банкротства вот уже который месяц. Естественно, вымещал злобу он своим любим способом – с помощью меня. Но, к его чести, он все-таки сдержал обещание и согласился отправить маму в этот пансионат (или как там они себя кличут). Все эти выходные мама собирала вещи и проводила как можно больше времени со мной и Стёпой. Когда брат узнал, что маме следует уехать, причём надолго, он плакал. Его отец жутко ненавидит, когда кто-то льёт слезы, но в данной ситуации он Стёпе не сделал никаких замечаний. Опять же, к его чести.
Казалось, даже Олег будет скучать по своей благоверной. От одной мысли о том, что он будет изменять ей теперь в открытую, а не так, как раньше, мне захотелось огреть его маминым чемоданом по голове.