Глава 25

Адель

Три месяца. Я научилась считать дни не по календарю, а по тому, сколько раз за сутки мне удаётся не думать о Зейне. Получается редко.

Тина и Лана не оставляли меня одну — приходили каждый день, готовили чай с имбирём и лимоном, будто я заболела. И в каком‑то смысле так и было: я болела разлукой, болью, неразрешимым вопросом «а что, если?».

Однажды утром я услышала звонок в дверь. На пороге стояли мама и папа — вернулись из командировки. Они редко бывали дома, когда я росла: всё время в разъездах, в работе. Меня воспитывала бабушка, и только она по‑настоящему понимала меня.

— Адель, что это за вид? — сразу начала мама, окинув меня критическим взглядом. — Волосы растрёпаны, свитер мятый, на лице никаких признаков уходовой косметики. Ты же знаешь, как важно следить за собой.

— Мам, я рада вас видеть, — я попыталась улыбнуться, но вышло криво.
— Пойдём на кухню, — папа положил руку мне на плечо. — Расскажешь, что случилось. Мы же видим, что ты не в порядке.

Мы сели за стол. Мама тут же поправила салфетку, проверила, ровно ли стоят чашки. Бабушка, сидевшая рядом со мной, незаметно сжала мою руку под столом — её молчаливая поддержка.
— Всё нормально, просто... устала, — пробормотала я.
— Устала? — переспросила мама. — От чего? Ты же целыми днями сидишь дома. Тебе нужно найти занятие, записаться куда‑нибудь. В твоём возрасте я уже работала в крупной компании!
— Дорогая, дай ей время, — мягко вмешалась бабушка. — Не всё решается расписанием и планами.
Мама вздохнула, но промолчала.

Позже, когда родители ушли разбирать вещи, бабушка присела рядом со мной на диван.
— Расскажи мне, милая, — тихо попросила она. — Что произошло?

И я не выдержала. Слова полились потоком — о Зейне, о том дне, когда он всё рассказал, о боли, которая не проходит, о сомнениях, терзающих меня каждую ночь.
Бабушка слушала, не перебивая, гладила меня по волосам, как в детстве.
— Знаешь, — сказала она, когда я замолчала, — любовь — это не только радость. Иногда она ранит. Но если она настоящая, то найдёт способ вернуться. Верь в это.
Я прижалась к ней, вдыхая знакомый запах лаванды от её платья. Только с бабушкой я могла быть собой — без масок, без правил, без страха осуждения.