29-Боюсь её потерять.

Юичиро стоял, устремив взгляд в сторону Ангела-Трубы. Его пальцы впивались в виски, будто пытаясь удержать рвущуюся наружу боль или память.  свет, холодный и безразличный, скользил по его лицу, когда он медленно опустил руку и посмотрел на парня.

— Ю? —произнесла луна тихо, почти беззвучно, выдохнула вампирша, улавливая перемену в его глазах.

Но он уже не слышал её. В его руке материализовалась собственная труба — древний, отливающий тусклым серебром инструмент, зовущий и обречённый. Не говоря ни слова, Юичиро шагнул навстречу гигантской фигуре, чей силуэт был окутан цепями.

— Юичиро, стой! — рванулась вперёд Катя, инстинкт самосохранения кричал ей, что это ловушка.

Однако её порыв прервала железная хватка на запястье. Она обернулась и встретила взгляд Гурэна. На его обычно спокойном лице читалась не привычная безмятежность, а напряжённая сосредоточенность. Он не произнёс ни слова, но всё сказал беззвучным движением губ и твёрдостью в глазах: «Не нужно. Не мешай». И она замерла, чувствуя, как леденящий ужас смешивается с внезапной догадкой.

— Ю! — это был уже крик Микаэлы. Он бросился вперёд, пытаясь схватить товарища за плечо, оттащить от невидимой черты. Но Гурэн снова был начеку. Его рука легла на плечо Микаэлы, останавливая не порыв, а саму мысль о вмешательстве.

— Пусть идёт, — голос Гурэна прозвучал негромко, но с такой неопровержимой убеждённостью, что заставил Микаэлу замереть. — Трубы зовут друг друга. Это диалог, прервать который мы не в силах.

— Чёрт! — выругался Микаэла, отчаяние и ярость выплеснулись наружу. В его руке вспыхнул меч. — Разрежь же это!

Клинок со свистом рассек воздух, обрушившись на пустое пространство перед Юичиро. Но лезвие встретило невидимую преграду — звонкий, пронзительный звук, будто удар по хрусталю, отозвался эхом. Ни царапины, ни трещины. Барьер был абсолютен.

А за этой прозрачной стеной, в искажённом пространстве, разворачивалась своя драма. Юичиро стоял лицом к лицу с Ангелом. Его губы двигались, он говорил. Ангел, склонив свою исполинскую голову, словно слушал. Это был немой спектакль, танец двух душ, связанных одной мелодией, одной тоской. Ребята снаружи видели лишь мимику, жесты, напряжение в спине Юичиро, но слова тонули в барьере, созданном самим звуком.

И внезапно тишина взорвалась.