Глава: 35 [1945]
После того случая прошла неделя. СССР перестал носить повязку - и все это заметили. Солдаты, офицеры, даже некоторые союзники осторожно спрашивали: «Товарищ, как так вышло? Что случилось с вашим глазом?» Но СССР лишь пожимал плечами, отводил взгляд и коротко отвечал:
- Победа над врагом - вот что исцелило. Око за око, как говорится.
Он понимал: если рассказать правду, на Софи обрушится слишком много внимания. А это опасно. Не только для неё - для всех. Она и так слишком часто рисковала, отдавая силы другим. Он не мог допустить, чтобы её начали изучать, допрашивать, использовать...
СССР знал: правду скрыть не получится. Но можно затаить её, спрятать за простой, грубой ложью. И люди верили. Кивали, усмехались: «Если враг отобрал у вас глаза - нужно отобрать его, и у вас появится новый глаз». Да, это была плохая ложь. Но пусть пока в неё верят. Он готов был нести этот груз - лишь бы Софи была в безопасности.
Наступил апрель 1945 года.
В начале месяца в рамках Восточно‑Прусской операции был взят Кёнигсберг. 16 апреля началась Берлинская операция: советские войска прорвали оборону на Зееловских высотах, вышли к окраинам немецкой столицы и 25 апреля замкнули кольцо окружения. В тот же день произошла встреча советских и американских войск на Эльбе. 30 апреля над Рейхстагом в самом центре города было водружено Знамя Победы. Гитлер покончил с собой в берлинском бункере.
Но всё это было потом.
А до водружения знамени Софи уже преодолела последние рубежи обороны. Она знала, что неподалёку от Рейхстага есть ещё одно здание - то самое, где жил Рейх, где жила Германия с братом, где её пытали. Она бросилась туда, пока немцы ещё пытались сдержать наступление Красной Армии. Она оказалась первой, кто прорвался вглубь Берлина.
Софи вошла в здание. В воздухе стоял запах гари, пыли и чего‑то ещё - горького, словно пепел утраченных надежд. В кресле у окна сидел Рейх. Он смотрел в стену - без интереса, без жизни. По его шее шли трещины, медленно подбираясь к сердцу.
- Я знал, что ты придёшь, *Prinzessin*, - произнёс он без прежней насмешки, без той жестокости, которую так часто показывал ей. Голос его звучал устало, почти обречённо.
Софи не ответила. Её руки дрожали, но она шла вперёд, пока не остановилась перед ним. Она повернула его лицо к себе. Оно было покрыто трещинами: вокруг глаза, по щекам, до губ и ушей, вниз к шее.