IV

Настоящие дни

Стук тонких костяшек сжатого кулака об дверь из темного дуба отдается негромким, но вполне распознаваемым в тишине звуком. Сонная Кристал, стоя на лестничной площадке в 6:32 утра, после ночной смены, даже не подозревает, что эту цифру ей нужно точно запомнить. Иначе это сыграет с ней злую шутку.

Прислушиваясь, прислоняясь ухом к двери, она не слышит обыденных тяжелых шагов мужчины, что неспеша идет открывать ей дверь. Потому что он не идет.

—Эванс!—уже не костяшками, а боковой частью кулака она сильнее бьет в дубовое покрытие,—Я знаю, ты уже не спишь. Открой мне дверь!—еще несколько тщетных попыток достучаться до квартиранта не венчаются успехом; девушка отпревает от двери.

Она, раздраженно шмыгая носом, тонкими, слегка трясущимися пальцами заныривает в карманы джинсов, по очереди их проверяя, пока не найдет необходимую связку ключей, что звонко отзываются, когда она их выуживает и ищет один необходимый сейчас экземпляр среди остальных.

И, хотя ключ ей вручил сам владелец квартиры, она никогда им не пользовалась, потому что знала, что он лишь на крайний случай: Крис всегда открывал ей дверь сам по первому же стуку кулака. И сейчас, само использование ключа  навязывает тревожную мысль о том, что этот крайний случай наступил.

Наконец, отпирая дверь после недолгих махинаций с замком, Рид ступает за порог, настороженно заглядывая вглубь слабоосвещенной квартиры, что сегодня будто источает иную энергетику, иной запах, цвет.

—Кристофер!—девичий голос будто поглощается тишиной, застревает в прихожей, так и не доходя до ушей выше упомянутого.

Кристал со звоном швыряет ключи на темный комод, где в стеклянной миске лежат и ключи владельца квартиры. Его излюбленное пальто покоится на вешалке в раздвижном шкафу-купе, как и несколько демисезонных курток, пар кроссовок и кожаных ботинок.

Щелчком выключателя она озаряет недлинный коридор светом, не разуваясь проходя в самую его глубь. Воздух в помещении спертый, дышать неприятно, душно.