ГЛАВА31- «Исход»

«Безумие — это редкое дело в отдельности, но в группах, партиях, народах, эпохах оно — правило.» — Фридрих Ницше

Глухой гул музыки из особняка всё ещё пытался заглушить звон в ушах, но тот надсадный, оглушающий звук выстрелов уже въелся в подкорку, в самую глубь сознания. Он вибрировал в костях. Тем временем, на бетон парковки, освещённой теперь десятком фонарей от внедорожников охраны, ворвалось движение. Они появились стремительно — несколько человек в тёмной униформе, их лица были напряжены, руки лежали на кобурах. Атмосфера внутри, за толстыми стенами, была другой вселенной: там лилось шампанское, гремел бас, сливались в фальшивом хоре голоса. Здесь же, в резком свете фар, пахло порохом, холодным бетоном и медной, терпкой вязкостью крови.

Лиану трясло. Не просто от пронизывающего ночного ветра с океана — её выворачивало наизнанку от чистого, животного ужаса. От того, как крик Лоренцо — сначала яростный, а затем переходящий в хриплый, жуткий вой — разрезал тишину. От едкого, щекочущего горло запаха дымного пороха. И больше всего — от того, что она видела. Карло, бледный как мел, судорожно зажимал окровавленную ладонь брата, пытаясь остановить пульсирующий поток тёмной, почти чёрной в этом свете жидкости. Сам Лоренцо лежал, закатив глаза, его дыхание было хриплым и прерывистым. Они оба медленно оседали на холодный асфальт, оставляя за собой скользкие, отвратительные следы. Это было видно невооружённым глазом. Это было чудовищно.

Она не могла пошевелиться. Ноги, закованные в неудобные шпильки, будто вросли в промёрзшую землю. Дыхание сбивалось, превращаясь в короткие, бесполезные всхлипы. В горле стоял горячий, невыносимый ком, а сердце колотилось с такой силой, что её грудная клетка, казалось, вот-вот треснет от ударов.

— Заберите их обоих, — прозвучал голос Адама. Спокойный, ровный, лишённый интонаций, как у диктора. — В подвал.

Охранники, переглянувшись, замерли в нерешительности. Их тренировка сталкивалась с реальностью, которая пахла смертью. Самый молодой из них, парень с короткой стрижкой и широко раскрытыми глазами, невольно переступил с ноги на ногу.

— Сэр... — его голос дрогнул. — Ранения... что с ними делать?

Адам медленно, словно через силу, повернул к нему голову. Его лицо в резком свете фар было подобно маске из бледного мрамора.

— Ничего делать не нужно, — отрезал он, и каждое слово падало, как лёд. — Пусть истекает. Если выживет — значит, так было суждено. Если нет... — Он пожал плечами, завершив мысль безмолвным, красноречивым жестом.