«Что между нами?»
От лица Виктора.
Виктор:— Офицер, тупая зануда.. Тоже мне, святоша в погонах.. Неужели не догоняешь, что с такими как она не в вежливость надо играть, а за волосы и об косяк хорошенько треснуть. А ты всё «не спугнуть, да не спугнуть».. — выплюнув слова в темноту подъезда, мужские губы скривились в раздражении.
Виктор:— Стоило этой девчонке вообразить что она в безопасности, так наружу сразу же полезло всё бабское нутро. Ну ничего, ничего.. Я быстро вправлю ей мозги и напомню кто здесь главный.
Сжимая папку побелевшими пальцами, юноша широким шагом приближался к двери Ворен, продолжая сквозь зубы пускать грязные ругательства.
Пожалуй Виктор был одним из тех видов людей антиутопии, которых прозывали рабами снаружи и тиранами внутри. Ведь те, кто привык пресмыкаться перед высшими чинами, всегда жадно ищут, чью бы шею прижать к земле своим ботинком. На самом деле ему к чёрту не нужна была правда в этой папке, а лишь упоение, что дарит власть над чужой тайной. Суррогатная значимость мелкотравчатого садиста - пожалуй опасная вещь, потому что у неё нет ни дна, ни совести.
На самом деле Виктор превратил свое существование в одно сплошное болото уже давно, мастерски балансируя меж тремя личинами. Официальные архивы рисовали портрет идейного волонтера, сменившего гуманитарную миссию на суровость спецназа ради правого дела. Считай идеальная легенда, чтобы втираться в доверие к верхам и радикальным мятежникам. Но за этим фасадом скрывался поводок ОМНИ, впившийся в его шею уже четвертый год.
Истинная же натура Виктора пускала корни ещё глубже: парень был обычным вором, привыкшим когда-то обчищать квартиры в трущобах. Ловкость пальцев никуда не делась - он по-прежнему чувствовал уязвимость любого механизма, включая кодовый замок на двери Ворен.
Для Виктора подчинение было единственным языком любви, который он выучил. Некогда живой родитель пусть и являлся тираном, но после своей смерти оставил не наследство, а выжженное поле в душе сына. И теперь, вместо того чтобы бежать к свету, юноша добровольно нырнул в лужу смутной организации. Виктора бесило, как легко он променял одну цепь на другую, но еще больше его бесило то, как сильно он полюбил этот поводок.