Chapter thirteen: The darkest hour is just before the dawn...

Когда Влад и Гвен, неспешно облетев расцвеченный бронзой и старым золотом парк, приземлились недалеко от входа в старинный особняк, уже более как десять веков принадлежавший герцогам Графтонам, над миром распростерла свои крылья ночь, окончательно погасив все краски. На смену вечерним сумеркам пришли чернильная тьма и алмазная россыпь холодных звезд, что зажглись под куполом неба, словно повинуясь воле какого-то невидимого глазу обычного смертного могущественного колдуна. Луна, вытеснив своего собрата, с которым играла в догонялки со дня сотворения этой Вселенной, стала наконец-то полноправной хозяйкой и, воцарившись на темно-лавандовом небосводе, милостиво озарила землю своим мертвенно-бледным светом, бросая налет волшебного блеска на листья, цветы и гладь озера.

Мотоциклист, молодой человек лет тридцати, высокий, неплохо сложенный, с русыми волосами, стянутыми на затылке в хвост, ощутив чье-то присутствие за спиной резко обернулся. Не ожидая увидеть вампиров так близко, он буквально подпрыгнул на месте и свалил на землю свой чоппер, о который опирался. Схватившись за сердце, готовое выскочить из груди, человек с трудом перевел дыхание.

— Думаю, просить не пугать так в следующих раз будет бессмысленно, — полу вопросительно, полу просительно произнес мотоциклист, возвращая свое транспортное средство в вертикальное положение и снова вешая шлем на руль.

— Попросить, конечно, можешь, — Влад усмехнулся, — но никаких гарантий я дать не могу. Вы, смертные, такие... — князь задумался, подбирая подходящее слово.

— Забавные, — воспользовавшись паузой, вставила Гвендолин. Ее голос лился сладкой патокой, маня и лишая воли. Гвен медленно вышла из-за спины Дракулы и остановилась в центре сияющего островка, образовавшегося от серебряного света луны и звезд, хлынувшего на землю. — Знаешь, — она повернулась к стоящему рядом князю, — а я начинаю тебя понимать.

— Уже?! — брови Дракулы взлетели вверх. — Вундеркинд попался, не иначе, — улыбка тронула тонкие губы вампира. — Боюсь тебя разочаровать, дорогая, но тебе еще предстоит долгий путь. И не только к пониманию меня, а, что намного важнее, к осознанию и принятию себя.