Капитан

Далёкое будущее. Человечество вышло в космос и уверенно бороздило его, пребывая в святой наивности, что они всё же одни. Первый Контакт разрушил эти иллюзии. И после налаживания связей, торговых и дипломатических, был заключён Пакт о Взаимной Поддержке и Ненападении.

Война разразилась неожиданно. Моллюскоиды, разумные существа, превосходившие людей в развитии, нанесли вероломный удар по ряду недавно колонизированных планет. Они превосходили человеческую расу и числом, и оснащением, однако неустанные труды конструкторов и инженеров, огромное количество научных грантов и новейших разработок помогли людям уравнять шансы, получив неплохое технологическое преимущество и возможность воевать почти на равных условиях.

Перебрасывающие к линии фронта наземные войска транспортные суда сопровождал линкор по имени «Гордый» - отличный образец мощи и величия флота тех, чьей колыбелью являлась Земля. Но он был один, а корветов и эсминцев, сидевших в засаде за звездой – слишком много.

Когда сенсоры «Гордого», едва продираясь через магнитные помехи, создаваемые звездой, засекли флотилию, было уже поздно отступать – у транспортников слабые двигатели, как в, так и вне подпространства, так что далеко бы они от моллюсков не ушли.

Седой капитан, стоя на мостике, положил ладони на поручи и стиснул их. Он знал, что даже если они все, включая транспорты, применят экстренный сверхсветовой маневр, велика вероятность того, что их разбросает в разные, пусть и близлежащие системы. Но варп-двигатели охлаждаются долго, и если противник через гиперкоридоры настигнет беззащитные транспорты раньше, то «Гордый» им уже ничем не поможет.

 - Приготовиться к бою, - отрывисто и глухо подал он команду.

Никто не спорил. Старик прошел службу на этом корабле с того самого момента, когда его спустили со стапелей верфи при космопорте Земли, и прошел её всю – от рядового матроса до капитана корабля, – Передайте транспортникам, что они должны срочно совершить экстренный сверх-свет. Неважно куда, но подальше отсюда. И пусть радируют о том, что эти водоросльи выродки забрались глубоко.

 - Будет сделано, - отозвался младший офицер, отвечавший за связь. 

Седой улыбнулся в свою бороду:

 - Приготовьте залп кинетических батарей по следующим точкам: 331, 334, 198, 400.

 - Есть приготовить залп!

Из мостика по внутренней связи полетели распоряжения. Расчёты техников приводили орудия в боевую готовность за считанные минуты. В воздухе начинало сгущаться напряжение – противник не спешил наносить удар, и это заставляло многих нервничать.

 - Орудия заряжены и готовы к выстрелу!

 - Торпеды и плазменные орудия готовы?

 - Готовы!

 - Орудия средней дистанции поражения?

 - Готовы!

 - Зенитные и противоракетные установки?

 - Готовы!

 - Нацельте тяжёлые плазменные орудия на точки 214, 222 и 230!

 - Есть! - Противник пришел в движение! До контакта тридцать секунд!

 - Навести на них торпеды!

 - Есть!

 - Двадцать секунд!

 - Ждать...

 - Десять секунд!

 - Готовься... - в тишине рубки голос Капитана разносился практически с эхом, отражающимся от гладких металлических стен. Он не напрягался, опираясь на ставший тёплым от его рук поручень. Он знал, что произойдет, но не бежал.

 - Пять...

 - Из тяжелых орудий и торпед...

 - Две... Одна...

 - ЗАЛП! - рявкнул Старик. - Из средних орудий – огонь по готовности!

Корпус линкора содрогнулся от единовременного залпа всех тяжёлых установок. Но это было только начало. Кинетические батареи уже размолотили своими снарядами в прах как минимум три корвета. Сгустки плазмы прожгли насквозь ещё несколько. Долетевшие попозже торпеды эсминцы сбить не смогли, за что и поплатились двумя-тремя своими товарищами. Подоспевший второй залп снёс катком еще около десятка. Но дистанция между ними и линкором неумолимо сокращалась. Настал момент, и по одному, по два, по три, а потом и не переставая заговорили средние орудия «Гордого», разнося в щепки попадавшиеся суда.

Щиты и мощная броня – то, чего недоставало легким суденышкам моллюсков, но они все ещё были в состоянии компенсировать это числом. И мало-помалу, но они давили на «Гордый». Его щиты постепенно слабели, некоторые торпеды не были сбиты противоракетными оборонными системами, а регенерации корпуса "живым металлом" не хватало, чтобы покрыть наносимый урон.

 - Щиты на половине мощности! – взволнованно провозгласил диспетчер. - Подотсеки DХ-11 и DХ-18 сильно повреждены!

 - Автоматика закупорила подотсеки?

 - Так точно!

 - А почему наши радары регистрируют маячки нашего транспортного флота? Я же ясно велел им убираться отсюда ко всем чертям! Откройте канал связи.

 - Есть.

 - Чжэн, чтоб тебя твои же ксеноморфы съели, почему ты не в трёх сотнях световых лет отсюда?

 - Потому что во всей вселенной всего двое людей решают, когда моим войскам отступать – я и Император!

 - Ты не на суше, где можешь за себя постоять, Чжэн. Уводи транспорты. Вы беззащитны в космосе.

 - Я не собираюсь...

 - Щиты на двадцати пяти процентах!

 - У меня нет времени на споры, Генерал! – почти проорал Капитан, и опустив палец на кнопку, закрыл канал. Связь была отключена.

 - Мы остались без щитов, Капитан...

 - Держаться, гордые! Это приказ!

 - Есть!

Седой обвел тяжёлым взглядом каждого из тех, кто находился на мостике. Они все занимались, чем были должны заниматься. Делали всё, что могли. Но этого было недостаточно. И когда в рубку прилетело оповещение об отказе двигательных систем, Старик включил внутреннюю связь:

 - Внимание. Говорит Капитан. Личный состав, слушай мою команду! Эвакуироваться всем, без исключения! Немедленно! Направьте полёт капсул к нашим транспортникам, они вас подберут.

Убрав виртуальный дисплей бортового компьютера, он поднял глаза на тех, кто находился в рубке: - Вас это тоже касается, господа и дамы.

Старик видел на лицах этих людей мрачную решимость, он знал, что они бы с радостью ослушались.

 - Не заставляйте меня повторять, что это приказ. Переведите управление всеми системами на мою консоль, и бегом марш к капсулам. Возражения есть?

 - Никак нет.

 - Выполняйте!

После того, как все покинули мостик, оставив седого в одиночестве, он открыл канал связи с Генералом:

  - Чжэн.

 - Капитан.

 - Если не собираешься выполнять мои приказы, выполни хотя бы просьбу.

 - Какую?

 - Забери с собой стольких из моей команды, скольких сможешь, и отчаливай.

Голограмма Генерала понимающе качнула головой:

 - Прощай, Майер.

 - Прощай.

Он снова закрыл канал. Быстрый взгляд на состояние корабля не обрадовал – треть систем не работала, в их числе точки противоракетной обороны, и теперь торпеды по кусочку терзали «Гордый», хотя противник платил за это дорогую цену. Капитан чувствовал всё. Каждой косточкой. Вместе с этим кораблём он впервые шагнул в открытый космос, вместе с ним он и погибнет. Ну а пока... Старик тяжко вздохнул. Ну а пока он постарается выиграть столько времени, сколько сможет выиграть для своих людей.

Спустя пять минут не работала уже половина систем. Тяжёлые орудия в ближнем бою против небольших кораблей не приносили много пользы, но тем не менее, каждое их попадание флот этих каракатиц чувствовал. К несчастью, как только была пробита броня башен, они перестали приносить и эту малую толику пользы. Средние всё ещё давали прикурить, но точки с ними гасли, предупреждения о том, что они вышли из строя, всё множились в числе и в конце концов, отказали все. Но «Гордый», словно соответствуя своему имени, отказывался принимать поражение. Живучий и стойкий, он, даже будучи безоружным, все еще отвлекал на себя внимание врага.

Во тьме мостика внезапно на экране виртуального дисплея высветилось:

«Мы подобрали все капсулы. Уходим в гиперсвет.»

Майер удовлетворённо хмыкнул. На его глазах «Гордый» уже начинал отчаянно сдавать позиции – простирающиеся перед мостиком открытое пространство корпуса линкора дымилось, ломалось, выбрасывало из себя части. Наступали последние моменты жизни «Гордого». Космический левиафан содрогался и стонал металлическим голосом. За последние секунды до того, как «Гордый» стал почти бесформенной кучей металла, отдалённо напоминающей линкор, Капитан вспомнил свою жизнь на этом корабле. Свою первую серьёзную попойку после Академии, первый год службы на «Гордом», который отмечала вся команда, мелкие кражи еды со склада и кубрика, встречу со своей будущей женой... Когда они были в космопорте на экскурсии, рядом с верфью, ещё совсем юными, лет по семнадцать, он перед всем классом курсантов, указав на каркас тогда еще строящегося линкора, смело заявил, что будет его капитаном. И стал. Спустя чуть-чуть больше, чем двадцать лет. И когда он встал там, на мостике, у того гладкого латунного полированного поручня с капитанской консолью, принимая весь груз ответственности, он вспомнил слова своего деда, который сказал однажды:

«Капитан уходит на дно со своим кораблем.»

И Эрик Майер ушёл на дно со своим.

Через несколько лет война закончилась и когда в эту систему вернулась экспедиция ученых и инженеров для сбора информации и запчастей, обломки «Гордого» всё ещё летали, по счастливой случайности оказавшиеся вне досягаемости гравитационного колодца звезды и планет. Они нашли мостик, и едва один из учёных залетел в его разбитые окна, по каналу связи раздался удивленный вздох – его встретил лично Капитан Эрик Майер, который стоял, держась за латунный полированный поручень около капитанской консоли, и смотрел вперед невидящими глазами, из которых испарилась влага, замёрзший, чудом не разрушенный случайно залетевшим осколком.

Едва была обнаружена находка, с самого верха пришел приказ: построить на орбите звезды этой системы музей, который расскажет о ходе всей войны, её переломных моментах, и героизме Капитана, пожертвовавшим жизнью ради своей команды, а на месте сражения поставить маяк. Так же в Приказе говорилось о том, что капитанский мостик необходимо сделать одним из экспонатов, который для пущей сохранности следует поместить в условия, эквивалентные космическим.

В день открытия красную ленту перерезал Генерал Чжэн Лоу.

С того момента прошел не один год, в музее побывало большое количество как людей, так и других разумных форм жизни. И каждый из них, все как один, не могли не задержать взгляда на седом старике, навсегда оставшимся на мостике со своим кораблем, который до самого конца соответствовал своему имени – «Гордый».

Внизу, перед бронестеклом, за которым был спрятан экспонат, стоял постамент с фрагментом брони линкора, на котором на нескольких космических языках было выгравировано:

«Капитан уходит на дно со своим кораблем».