ГЛАВА38- «Настояший демон»

                                    ПСИХОПАТ

Поместье Морганов стоит на отшибе, у самой воды, где порт переходит в ржавые доки и забытые богом склады. Мы съезжаем с трассы, и под колесами хрустит гравий. Старые дубы вдоль аллеи давно не видели садовника — ветки переплетаются над головой, закрывая небо. Особняк вырастает из темноты, как гнилой зуб из десны. Каменный, мрачный, увитый плющом так густо, что почти не видно стен. Окна слепые, тёмные. Над входом — кованая вывеска «Морган», покрытая ржавчиной.

Моя фамилия. Моё наследство. Место моего детства. Самый паршивый гадюшник, который только можно представить.

Я глушу мотор и смотрю прямо перед собой. Ангелочек сидит рядом, и я вижу её боковым зрением. Её чёртово платье задралось, оголяя бедра — те самые, которые я вчера сжимал до синяков, пока она спала в моей постели. Она слегка дрожит. Не от холода — от тревоги. Я чувствую это кожей. Хорошо.

В зеркале заднего вида — Вивьен. Она наклоняется вперёд, вцепившись в спинку моего сиденья, и продолжает орать что-то про деньги, про Соломона, про то, что я неблагодарный ублюдок. Я не слушаю. Я смотрю на её лицо в зеркале — обвисшее, размалёванное, с этой дурацкой красной помадой, которая вечно расползается по морщинам вокруг рта, — и не чувствую ничего. Абсолютно. Она для меня пустое место.

Кем она была? Личной шлюхой элитного класса. Красивой женщиной, которая продавала себя богатым мужчинам задолго до того, как я появился на свет. Она трахалась за деньги, за подарки, за обещания лучшей жизни. Она была хороша в этом — в том, чтобы раздвигать ноги перед нужными людьми. Настолько хороша, что однажды ей удалось забраться в постель к человеку по имени Алистер Доминик Морган.

Звучит как титул, не правда ли? Так он себя и подавал — как чёртового короля.

Я никогда не знал его лично — он исчез до того, как я научился говорить, — но слышал достаточно. Он был жестоким сукиным сыном. Из тех, кто получает удовольствие, уничтожая. Вивьен рассказывала — когда-то, когда я был мал, когда ещё была способна говорить связно, прежде чем её мозги окончательно растворились в наркоте, — как он насиловал её в канаве за их собственным домом. Просто чтобы унизить. Просто чтобы показать ей, кто она такая. Грязь. Пыль под его ботинками. Я слышал это от неё самой, когда она в очередной раз накачивалась виски и начинала причитать.

— Твой отец, — говорила она, затягиваясь сигаретой и глядя в одну точку, — болен. Настоящий демон. Такого не сыщешь на самом дне ада.