Глава восемнадцатая
Мы собрали всё, что нужно. Ножи, револьверы, которые опричники Арии неблагоразумно бросили на пороге. К счастью, Геллерта я не увидела, хотя представляла множество вариантов своей реакции. Вот только кровь так и не вытерли, и я, поддавшись эмоциям, собрала её не запёкшиеся остатки в стеклянную пробирку. Вытирая слёзы рукавом, я в последний раз поднялась в свою комнату, и перед глазами снова всплыли образы наших бесед. Каким бы образом все случилось, если бы Геллерт был жив? У него всегда имелся план на любой случай. Даже на самый безжалостный, требовавший всех наших усилий.
Я подскочила на месте.
План. У него всегда был план. И он бы не оставил всё это дело на мои хрупкие плечи. Он работал в «Таите», и наверняка, знал что-то, и кто за нами пришёл-он тоже знал. Вопрос-почему не говорил об Арии? В мыслях появились строки давнишнего разговора. «Два создателя-Резо и Джим.» Но выходит, что и Резо, и, возможно, Джим, были всего лишь пешками в игре Арии, то с чего вдруг, я так безоговорочно доверяю их главе?
И почему Геллерт врал?
Я схватилась руками за голову, и диафрагму начало разламывать пополам. Всё не то. Ария-женщина загадка, появившаяся из ниоткуда. Геллерт-слишком хорошо знакомый мне человек. Так почему? Почему? Почему?
Я резко взъерошила волосы. Не время умирать по поводу вопроса, на который я не могу дать ответ. Я рывком открыла дверь, и вошла в комнату Геллерта.
– Ты куда? – Голова Мриты показалась из-за перил.
– Проверю кое-что!
Я закрыла за собой дверь, задёрнула шторы, и стала рыться по ящикам.
Залезла под кровать, посмотрела на полках, сверху – ничего. Устало сев на пол, около стола, я согнулась, чтобы вытянуть спину.
–Che cazzo?! –Я вздрогнула от увиденного. Не веря своим глазам, я вновь заглянула под стол.
На меня смотрело кричащее лицо Арии Фурбизо, а за ним-пачка документов, скреплённая скотчем. Я аккуратно разлепила страницы. Передо мной было досье на Арию, как будто составленное перед тюремным заключением.
Я повернула голову, и не отрывая глаз от листков бумаги, крикнула.
– Мрита! Спустись-ка!
Через секунду я услышала топот её ног по лестнице.
– Что такое?
Я ткнула пальцем в досье.
– Это было под столом у Геллерта. Досье на Фурбизо.
– Как думаешь, это он после смерти сюда приклеил? Таких совпадений не бывает.
– Он просто знал Арию. И то, что вечером того же дня уже никак не сможет нам помочь. – хмыкнула я, и чуть-чуть согнулась, почувствовав резкую ломку в костях.
– Все нормально?
– Кхм, да. – просипела, и попыталась вновь обрести нормальную осанку я.
– Пойдем.
Я в последний раз взглянула на комнату Геллерта. На этот аккуратный стол, за которым он писал, и наверняка, составлял протокол для нас. На кровать, застеленную черным покрывалом с чердака. Не сдержавшись, подошла, и открыла старый шкаф. Передо мной всю жизнь будет стоять Геллерт в черной рубашке, и протягивающий мне руку. Самые желанные, и страшные воспоминания связаны с этой одеждой. Но сейчас на меня смотрело его чёрное пальто с серебряными, крупными пуговицами. Я сняла его с вешалки, и надела поверх разодранного платья. Своё пальто я благополучно оставила в карцере.
С наслаждением вдохнула запах ткани. Дождь и немного шалфея. Даже если аромат выветрится, я навсегда запомню его. Холодная ткань подкладки напоминала его руки, держащие меня. Только теперь он не отпустит меня никогда. Я расправила плечи, и стала чувствовать, как Геллерт поднялся вместе со мной. Я буквально слышала его голос, направляющий меня.
«Пора в бой, моя дорогая.»
Да, это были простые слова в моей голове, но они принесли мне столько облегчения, а вместе с тем и боли, что крылья выросли, и расправились за моей спиной. Физическая боль заглушает душевную, но сработать иначе не может. Мне следует начинать привыкать к разрывающейся груди, и не ровному ритму сердца. Создаётся впечатление, что пульс и не собирается налаживаться.
Я повернулась, и к удивлению, заметила слёзы на глазах у Мриты.
– Почему? Он меня, конечно, бесил, но я очень жалею, что Геллерт ушёл.
Не оставил нас, не покинул, а именно ушёл. Я верила, что Геллерт, человек, которого я люблю, не мог так безответственно покинуть нас.
– Разрешаю тебе стырить его футболку.-я попыталась рассмешить подругу, и подошла к ней.
– Он же не обидится, если мы полностью разберём его гардероб?
Мрита так и не оставила себе не одну из вещей Геллерта. Мы сошлись на том, что будем хранить память, и уберем на самую дальнюю полку в моем доме, за исключением пальто. Я не смогла заставить себя снять его. Меня не покидало чувство, что мы занимаемся фанатизмом, или богохульством. Он бы не хотел этого. Так я просидела весь вечер, на пороге своего бывшего дома, не торопясь заходить внутрь. Что-то меня отталкивало. Возможно, я всё ещё боялась увидеть маму, всё также мирно склонившую голову за столом на кухне.
Мрита вышла из дома, и дотронулась пальцем до моего плеча. Я вздрогнула от её касания, хотя и видела, как она приближается.
– Ты как?
Я не ответила.
Мрита присела рядом со мной, и с минуту, мы любовались на закат. Яркое, алое солнце на сером небе. Словно оно пытается пробиться через блокаду.
– Я тебя не тороплю, можешь ещё по зависать в прошлом, но кто будет искоренять госпожу Арию с её бедами с башкой и преступной компашкой? Кто, если не ты?
Кто, если не я? Кто убьёт?
Хватит раскисать. Так сложилась традиция, что я мщу за близких. Я твёрдо помнила слова Геллерта. Я выполню его просьбу, и сожгу Арию так же, как Резо. Пусть сколько угодно скрывается за своей игривой маской сильного противника и безумной девицы, но ей не спастись от меня
Я твердила это себе, совершенно забыв, что несколько часов назад почти раскрыла Кали, разоткровенничалась с ней, и теперь думаю, что она прыгнет в пропасть моей мести легче, чем брат. Конечно, мечтать не вредно, но у всего должны быть границы.
Мрита схватила меня за руку, и насильно потащила в дом. Я содрогалась при каждом шорохе. Лиловые стены покрылись пылью от отсутствия уборки.
Мы остановились на пороге кухни. Я никого и ничего не увидела. Я осторожно подошла к столу. На нём ещё виднелась трещина, от ножа. Отвела глаза в сторону, и пятнышко крови предстало моим глазам.
Неожиданно тошнота начала подступать к горлу. Пятно разрасталось, затапливая сначала стол, а затем и всю кухню. Я не чувствовала её противного хлюпанья под ногами, и моргнула. Кровавое озеро исчезло.
Мрита подошла, и бросила досье на стол.
– Время начинать. – она села, уставившись на меня.
– Да. Мы ведь хотим, чтобы всё это побыстрее кончилось. – пробормотала я, плюхнувшись рядом.
На первой странице не было ничего интересного. Мы перевернули орущее фото вниз рубашкой, и лицо Арии перестало досаждать нам.
Имя, рост, вес, возраст. Дальше.
Судимости. Последний раз была поймана в двадцать лет, на краже крупного швейного магазина в Португалии. Ранее судилась за убийства женщины.
Фамилия убитой сильно привлекла мое внимание. Причина, по которой пуле солдата Арии настигла именно Геллерта начала проясняться. Я провела пальцем по выпуклым буквам фамилии, так хорошо мне знакомой. Фрауке Лэ Гелар. От имени, вниз, шла стрелочка. Рука сильно задрожала, когда я узнала витиеватый почерк Геллерта.
«Моя мать. Мне было два года.»
И чуть ниже.
«Свою компанию Ария основала в восемнадцать, и была мало чем известна. Никто не хотел идти за женщиной, не знавшей, куда суёт нос. Видимо, у нас это семейное, работать не с теми людьми. Мужчины-опричники, работавшие на Арию, убили мать за непослушание. За то, что не захотела дальше работать с жестоким человеком. По сути, она была первой татуированной. Она положила начало убийствам подрядчиков. Она побудила создать традицию, брать на работу только женщин. На самом деле, Ария не убивала так много, как Резо с Джимом. Она просто всем руководила.»
И ещё ниже.
«Если у вас дойдёт до того, что она об этом спросит, то скажите, что я никогда не забуду то, что она позволяла себе в моём отношении. И мне абсолютно плевать на её злость. У меня нет стыда. Он выгорел уже давно.»
– То есть, эта женщина себе что-то ещё и позволяла?!
– Ив, мы даже не знаем, что именно.
– Меня не устраивает уже сам факт.
– Ревнуешь, что ли?
А что, не видно?! Я даже отрицать не стала.
– Разумеется.
– Он мертв. – эти слова оставили новый, свежий рубец на моём сердце. Чёрный рубец.
– Нет.
– Ты отрицаешь очевидное.
Я не стала отвечать. Если у меня ещё осталась надежда, то это не повод раздаривать её другим. У меня была особая теория, что существует мантра, возвращающая к жизни. Я сильно заинтересовалась этим вопросом ещё в детстве, когда изучала индуизм. Одного из Богов проклял отец, и Парвати, являющаяся одной из форм Кали, сто восемь дней читала мантру, чтобы вернуть его к жизни. Может, и у меня получиться.
Мы листали досье довольно долго, но кроме невнятной, и не особо понятной информации, ничего не нашли. Настал черёд последнего листа.
Я перевернула страницу. Небольшое пятнышко крови виднелось в её уголке.
– Вот это уже интересно! – Мрита уткнулась носом в изображение.
Меня тоже заинтриговала уже сама форма листа. Он был сильно плотнее, прикрепленный сюда кем-то другим, но явно не тем человеком, ведущим дело Арии Фурбизо.
На самой странице были изображены отпечатки самых различных видов, с разным количеством линий. Я предположила, что это могли быть макеты татуировок, но без иглы.
– Геллерт и тут нам помог.
Наверху, в углу, в котором мелькало пятнышко крови, значилось всё тем же витиеватым почерком:
«Это шифр. У меня не было достаточно времени, чтобы пояснить его, поэтому, мы разберемся с этим позже. Надеюсь, что всё ещё буду жив, к тому моменту, как нам это понадобится, потому что сказать, что значит код, который получается через расшифровку, могу только я, иначе это просто останется набором цифр. Простите, если потеряю жизнь. Я отдал её за вас.»
– А мы уже разуверились. Думали, что «Таиту» и мафии придёт конец через двадцать четыре часа. – Мрита с фальшивой усмешкой всплеснула руками. – Но нет! Мы снова всё прокаркали! – подруга продолжала сотрясать воздух.
Похоже, время моей теории пришло. Почему именно Геллерт?
Я перевернула лист, и на обратной стороне был написан ответ на мой вопрос.
"Знают значение цифр только самые приближеннее к Арии. К сожалению, я оказался в их числе. Остальных найти не пытайтесь, они мертвы. Резо, ведь, ради этого, ты воскрешать не станешь, верно, моя дорогая?"
– Так кем ты, Геллерт, черт тебя подери, был? Кем таким, что считался приближённым к Арии Фурбизо?
– С каждой фразой узнаю что-то новое. – Мрита упёрлась руками в бока, и развернулась. – Слушай, я понимаю, что стала спрашивать это слишком часто, но у нас есть план?
И тут мне в голову пришёл человек, который может воплотить мои нужды и желания в жизнь.
– Есть парочка идей. – я поднялась, и мои волосы колыхнулись. – Мы идём в лес.
Мы вышли из дома, и я решительно повела нас по знакомой дорожке к шатру.
– Позволь поинтересоваться, в какой именно? За последнее время, их появилось, как минимум, три.
– Мы идём к Марте Вилладжо.
– А.
Я давно не видела бабушку. Раньше, мы навещали её даже слишком часто. Чаще, чем принято. Небольшая грусть прокралась мимо защиты. Я ходила к ней без повода, а сейчас только по делу. Но очень важному делу. Делу, от которого зависит моё дальнейшее существование.
Пальто приятно колыхалось на ветру. Его полы развивались, словно чёрный плащ, и. за счёт этого, я чувствовала себя живым огнём. Тугой, полу распущенный пучок никто не отменял, и пряди мотались перед лицом. Я убирала их за ухо, и натыкалась на торчащие еловые ветки.
– Как она вообще здесь может жить?! Сюда не пробраться!
Вообще-то пробраться. Но я снова пошла коротким путем, а не удобным.
– Можешь по деревьям прыгать, если так удобнее. – хмыкнула я, и стала ножом продирать себе путь.
Стоило нам выйти на пустырь, где стоял шатёр, как Мрита поторопилась высказать всё, что думает, увидев ухоженную тропинку с противоположной стороны. Мне оставалось лишь улыбнуться ей в ответ, и залезть внутрь.
– Привет! – я кинулась к бабушке, и она обняла меня.
– Здравствуй, моя хорошая. Чем я понадобилась вам?
– Я не знаю, нужно ли тебе всё рассказывать...– я замялась, и отвела глаза. – Но мы пришли за помощью.
Марта промолчала, и жестом пригласила нас присесть на подушки. Наливая чай, она периодически вздыхала. Присев сама, она с добротой посмотрела на нас. Морщинки в уголках её глаз приподнялись вверх.
– Давайте так. Я не буду спрашивать вас ни о чём, просто помогу, чем смогу сейчас.
Краем глаза я заметила, как Мрита облегчённо расслабила плечи. Я достала лист бумаги.
– Нам нужна помощь с расшифровкой, и ещё кое-что.
– Я не люблю, когда ты так делаешь, Иванна. Говори всё и сразу, не держи кота за хвост.
Я вздохнула, и приготовилась к словам, вертевшимся на языке.
– Нужно воскресить кое-кого.
Брови бабушки медленно поползли вверх.
– Ритуал воскрешения? Ты знаешь, что по меньшей мере на это нужно сто восемь дней непрерывного чтения мантры? Только самой Матушке Парвати удалось это сделать, путём искренней веры и любви.
Я печально посмотрела на нее.
– У меня есть и то, и то.
– И ты готова потерять сто восемь дней?
-Эта не та потеря, о которой я буду жалеть. Гораздо ценнее возвращение того, во чью душу я буду петь мантры.
– Мне нужно в этом участвовать? – Мрита приподнялась на локтях. – Это как-то ускорит процесс?
Бабушка снисходительно посмотрела на неё.
– Это не материальный процесс, милая. Он ускорится только по воле Шакти, кой принадлежит мантра, возвращающая жизнь.
Подруга немного насупилась. Что-то духовное не было с рождения частью ее жизни. Некоторым довольно тяжело даётся познание всей силы эфира.
Ну вот, я начала улетать в размышления.
– Какие правила? В смысле, нужен какой-то порядок, или как понять, что ритуал работает?
Бабушка налила нам чай. Я поставила его рядом, не желая напоминать о присутствии у меня аллергии на зеленый чай.
-Если все пойдет как надо, то структура земли на месте захоронения будет разрушиться, тем самим дополняя, – Марта с сочувствием посмотрела на меня, – уже сгнившие части тела. Она начнет постепенно делать его целым.
Прошло всего несколько дней со дня «икс», но, так как в школе я недоучилась, я не знала, через сколько времени запускается процесс гниения клеток.
– Хорошо, когда мы сможем начать? – не глядя на них, спросила я.
-Иванна, имей в виду, что тебе требуется полная концентрация. Это будет сложно, так как мощность произносимых тобой слов граничит с силой сотворения Мира.
Верно, я сломаю систему. Я верну к жизни уже умершего человека.
– Здесь не работают физические законы?
– Ни коим образом.
Я вздохнула, и, в который раз потеребила волосы. Просидеть в медитации треть года – рискованно много, но другого выбора у нас нет, как я поняла. – Что это за мантра? Что мне читать?
Марта косо посмотрела на Мриту.
– Можешь выйти, пожалуйста? Это сугубо секретная информация.
– Я все равно не запомню.
– Пожалуйста.
Зашелестели шторы, закрывающие вход в шатер. Я выжидающе повернулась.
Не люблю тайны, и неразгаданные загадки. И отсутствие прогресса.
– Вы не планируете сначала расшифровать текст?
– Зачем нам тратить время на то, что мы можем доверить другому? Я считаю, Геллерт прекрасно справится с шифров в живом состоянии.
– Порой мне кажется, что ты им просто пользуешься.
Я фыркнула.
– Но жертвы, которые ты приносишь ради него, заставляют верить в настоящую любовь.
– Ну спасибо.
Я думала, она знает, насколько для меня это больная тема. Сердце запульсировало в знак подтверждения. Я снова отвернулась, стараясь скрыть приступ боли.
– Прости.
– Ты знаешь, что сейчас мне не нужны твои извинения. Только тех, кто убил его. Да и то, это вряд ли поможет.
Меня может вылечить только одно. Только живые, ледяные глаза Геллерта, смотрящие на меня.
Я услышала тяжелый вдох. Бабушка встала, и поправила льняную одёжу.
– Махамритьюнджая мантра.
– Как она читается?
Она рассказала мне. Такого сложного, и долгого порядка слов, я в жизни не встречала. Выходя на улицу, я медленно повторяла их про себя, чтобы запомнить.
– Мы знаем, где Геллерт похоронен?
– Нет, но можно догадаться.
За «Гробницей», или перед ней, смотря с какой стороны заходить, есть кладбище. Искренне надеюсь, что им наши поиски ограничатся.