Глава тридцатая
Я очнулась через секунду. По крайней мере, мне так показалось. Вспоминая, где я нахожусь, до моего мозга дошли импульсы боли, находившейся с правой стороны. С трудом поднявшись на ноги, я схватилась за бок. Рёбра были сломаны.
– Ничего, жить можно.
Я оглядела груду пепла, оставшуюся от команды Арии. Это всё сделала я? Или это произошло тогда, когда я была в отключке?
Обходя серую массу, я наткнулась на чистую поверхность в виде силуэта женщины. Куда ушла Ария? Я точно помнила, как она падала в обморок вместе со мной.
Всё тело болело, не только рёбра. Стянув с себя перчатки, я обнаружила, что синева исчезла. Приятный сюрприз.
Я подошла к отверстию в крыше, и многозначительно посмотрела вниз. В голову прокралась мысль. Зная Геллерта и Мриту, они должны были прийти уже давно. Так, почему я всё ещё одна?
Простояв над дыркой пару минут, я смирилась с тем, что сама туда не телепортируюсь. Пересиливая резкую боль, я прыгнула вниз. Тихо выругавшись, когда колени подогнулись и врезались в пол, я вышла через всё ещё открытую дверь. Казалось, что изменилось всё. Стены не были столь ровными и красивыми, как до этого. Серые пятна виднелись на шторах. Окна были наглухо закрыты, будто кто-то собирался переезжать навсегда. Ковры скатывались под ногами, скрипел деревянный пол. Даже плинтус выглядел неказисто. Вызвав лифт, я присела на корточки в ожидании. Со второго этажа придётся идти по лестнице.
Двери распахнулись и, на короткий миг, я ощутила укол страха, заметить за ними Арию. Что-то во мне угасало, и я не хотела бы встретиться с доном. Выйдя в пустой коридор, я уже не обращала внимание на перемены. Снизу донёсся тихий, ритмичный звук. Спустившись по лестнице, я поняла, что это были голоса.
– Сам расскажешь о своих истинных планах девочке? Или я?
Я услышала знакомый жёсткий голос Арии, и что-то с грохотом упало.
– Мне уже всё равно.
Геллерт... Но на что ему всё равно? Ария говорила про какие-то планы...
– Ты перестала искать подвох. А он всегда есть, дорогая Ария. Ты думаешь, что она будет для меня что-то значить, когда я приду к своей цели? Когда с её помощью я убью тебя? Я смог бы сделать это и один, но Иванна досталась мне приятным бонусом.
– Ты нагло врал ей всё это время...
Голос за дверью стал жёстче.
– Не совсем так. Я не соврал в том, что ненавижу тебя. Я не соврал в том, что намерен убить тебя. Я не соврал, что благодарен ей за то, что вытащила меня с того света. Она не глупа, но не смогла отличить искренность от лжи.
– Ты использовал её. – Ария захрипела.
– Также, как и тебя. У меня было достаточно времени, чтобы научиться играть любовь.
– Её невозможно сыграть, если она настоящая. Ты угрожал мне...
– Мне нужно было убедить и тебя.
Скользкая жидкость разливалась по сердцу. Грудь сдавило. Я слушала разговор, медленно сползая по стене. Это была игра?
"Вспомни, что он сделал, как только ты стала ближе к цели. Просто оставил одну. Решил, что ты не нуждаешься в стимуле. Хотя прекрасно знал, что ты стала зависеть от него. Что ты привязалась. Ты лелеяла мечты о совместном будущем, а он просто играл тобой. Делал вид, что лучше него тебя никто не понимает. А ты пустила его к себе в душу. Ты как антиквариат в его магазине. Просто дорогая игрушка."
Я захлёбывалась, но не одна слеза не покинула моих глаз. Я пыталась убедить себя, что это неправда. Просто быть такого не может. Но грубый и холодный голос за дверью с каждым словом доказывал обратное.
Ей причиняли боль. И она была гораздо хуже, чем физическая.
"А твоему другу проще причинить моральную."
Теперь я понимала, что душу на место не вернёшь. Как же она была наивна. Верила во что? В искренность. В то, что может быть любимой. Но она та, которую боятся. Только ей это не мешало рассыпаться на части от слов Лэ Гелара.
Я беззвучно корчилась по стене, пытаясь собрать мир вокруг себя. Руки обвисли, ноги вновь подкосились. Голова разваливалась в разные стороны, оставляя на своём месте чёрный туман. Я могла мучаться так ещё долго, но вернуться на землю меня заставил звук взведённого курка. Не о чём не думая, я распахнула дверь, и влетела в кабинет Арии.
Картина Репина «не ждали». Ария лежала на полу, вцепившись в него руками. Геллерт стоял, держа карабин наготове, и поставив ногу Арии на грудь.
– Стой! – я вслепую кинулась, и сбила его с ног.
Всё чего я удостоилась, был беглый взгляд, занявший не больше секунды. Но Арии хватило этого, чтобы встать, и взять в руки пистолет.
– Ты, я так понимаю, всё слышала? – Ария отдышалась, и навела дуло на Геллерта.
– Не всё. – я поднялась на ноги. – Что за «истинные планы?»
– Он хочет завладеть мафией. Мой бывший далеко не такой белый и пушистый, каким тебе представлялся.
Слово «бывший» на этот раз не вызвало у меня никакой реакции. Всё заглушала пелена пустоты от услышанного ранее. Руки всё ещё подрагивали, но лицо исказила гримаса боли, адресованная Геллерту.
– Корысть есть у всех.-он пожал плечами.
– Нет. И уж точно не под маской лжи.
Голос дрожал, но я не двинулась с места, когда Ария нажала на курок. Сердце ёкнуло, словно хотело ринуться на помощь, но я остановила его. Пусть пуля преодолеет свой путь.
На этот раз Ария не стала стрелять насмерть. Первая пуля попала в плечо, вторая в руку. Я не мешала, просто молча наблюдала, как разрушается человек, из-за которого я переживала, страдала, тратила время. Не спорю, он принёс мне немало хороших вещей, но, когда маска спала, всё резко начало забываться.
Геллерт насмешливо смотрел на меня, лишь немного вздрагивая от новых пуль, пронзающих его тело. Выстрелов было немного. Прозвучал третий, и Ария бросила пистолет. Тот с треском приземлился на стол.
– Достаточно, чтобы он не смог передвигаться несколько недель.
Он продолжал улыбаться. Будто знал, что этим всё и кончится.
– Только не думай, что мы теперь на одной стороне. – Ария прошла к двери, похлопав меня по спине. – Я вернусь к своей жизни, ты к своей. И больше мы не пересечёмся, даю слово. – она развернулась. – И да, кстати, ты у меня в долгу. Я лишила тебя проблемы с его именем. Мой тебе совет, переезжай в другую страну, а с ним делай что хочешь.
Она в последний раз дотронулась до шрама на лице, улыбнулась, и пошла своей дорогой, творить хаос, безумие и править миром.
В голове не укладывалось, как так получилось.
Я вспомнила нашу первую встречу. Тогда ещё я подумала, что он слишком много знает, я подозревала его. Но нелепо отмахивалась. Он просто...оправдал себя. Хотела бы я сказать, что мне пустили пыль в глаза, но у меня даже не было сомнений в том, что меня поддерживают, любят и никогда не предадут. Что ж, надежда опасна.
Сухость в горле походила на пустыню. Я судорожно сглатывала, пытаясь собрать мысли в кучу. Геллерта оставили мне, но у меня не было идей, что с ним делать. Что я должна была с ним сделать?
Мне хотелось что-то ему сказать, удостовериться, что это правда. И хотелось просто проткнуть ножом сердце. В то же место. Холод разрастался, а в голову вернулась ясность. Меня вновь предали, а я уже поклялась найти нам счастье.
– Ну и что ты будешь со мной делать? – из ран Геллерта по-прежнему текла кровь, заливая пол липким пятном. – Уверен, у тебя не хватит фантазии.
Я скрипнула зубами.
– Что ты? – Геллерт попытался дотронуться до моей ноги. Я резко отставила её в сторону и пнула его в живот.
– Пошёл ты!
Он закашлялся. Изо рта потекла тонкая струйка крови.
Я удивлялась тому, как сильно человек может измениться за один вечер. Я раньше смеялась над системой «от любви до ненависти один шаг». Выходит, зря.
– Какие мы злые.
Я отвела взгляд в сторону и сжала кулаки.
– Ты предал меня. Ждал другой реакции?
– Не ждал, что ты на что-то способна без меня.
– Ты и меня заставлял так думать. Но тебя больше нет.
Геллерт попытался подняться.
– Я всё ещё перед тобой, моя дорогая.-он явно насмехался надо мной.
– Нет! – рявкнула я. Вся грязь полилась наружу.-Я уже похоронила тебя, Лэ Гелар. В тот момент, когда стояла за этой дверью.-я нависла над ним той страшной тенью, которой когда-то считала своего брата. – И не смей называть меня так.
Он хотел ещё что-то сказать, но я схватила со стола пистолет и, наотмашь, ударила его по лицу. Пусть попробует ещё что-то сказать. Я подняла его голову, стягивая вниз волосы. Лицо, липкое от крови, пара выбитых зубов и челюсть, раскрошенная на мелкие кусочки. От ран можно восстановиться, но нас тогда уже не будет. Пора менять свою жизнь.
Мне хотелось замучить его до смерти. Он заслужил, и не пытайтесь убедить меня в обратном. Вся эта чёртова забота, лже-искренность, которой он кормил меня на протяжении полугода. Всё игра. А я-королева на шахматной доске, которая умрёт ради победы короля, но так и не получит своей славы. Что бы было дальше, не услышь я этот разговор?
Я присела на корточки. Водя лицом, я пыталась увидеть в этом чужом лице человека, которого я любила ещё час назад. Да я и сейчас люблю. Вернее, догораю. Буду мучаться, уговаривать себя простить его и вернуться, сделать вид, что ничего не было. Но, в глубине души буду знать, что это невозможно. Хотя бы, потому что я не прощаю, когда мной пользуются в корыстных целях. Особенно, без моего ведома.
Ещё давно, мама говорила мне, что я красива. Несколько лет назад, она говорила мне только об этом. Я считала себя недооценённой мисс Вселенной. Но потом меня просто все бросили. Отца не было, в школе гнобили, но только мама продолжала верить в меня. Настраивать нужные контакты в голове. Однажды вечером, когда я вернулась с фестиваля в честь женского праздника без единого цветочка, мама сказала мне слова, в которых я уверена до сих пор.
«Не опускайся до их уровня. Пойми, это всего лишь временные ухаживания, которые не стоят ничего. Цветы – это приятно, но, когда тебе их дарит нужный человек. Просто его пока нет. Только один мужчина достоин подарить тебе твои любимые цветы. И ты встретишь его, только чуть позже. Но это будет тот, кто полюбит тебя всем сердцем и останется на всю жизнь. Кто запомнит твои любимые цветы, и без колебаний отдаст свою жизнь ради твоего спасения.»
Мама поцеловала меня в лоб, и вручила маленький букетик.
«А пока ты ещё маленькая, моей задачей является заменить тебе его.»
Но всё случилось слишком рано. Я покачала головой, и достала из-за пояса нож. Безнадёжно суеверная Богиня Вечности, шестнадцатилетняя девочка, сидит сейчас на коленях, готовая к ритуалу, несущему ей спокойствие.
– Ты говорил, что я свет? – я вертела кинжал в руке.-Но я была Тьмой с самого начала. – лезвие было тонким и острым.
Я провела тонкую линию по лбу Геллерта. Прежде чем он успел закричать, я зажала ему рот рукой.
– Только тебе играть можно, скотина двуличная? Нет уж, терпи.
Я аккуратно выводила на его лбу третий глаз. Мне оставалась последняя черта, когда он пришёл в себя. Я перевела взгляд на его глаза. Кинжал замер в руке.
– Давай, говори.
Но я увидела в его ледяных глазах страх. Сердце замерло. Я вновь посмотрела на лоб, и пришло осознание того, что я натворила. Я опустила голову, стараясь скрыть подступающие слёзы, но лезвие не убрала.
– Я милосердна, пока милосердны ко мне. Я добра, пока ты был добр мне.-я с силой толкнула его. И поднялась с колен.
Пусть делает, что хочет. Лишь бы я больше не видела эти глаза.
– Посмотри, во что ты превратилась.
– А кто меня таким сделал? Кто научил меня стрелять? Кто смог убедить меня в том, что чужие жизни ничего не значат? – я не стала оборачиваться, чтобы не изменить своего решения. – Я не стану убивать тебя. Это будет слишком просто. Ты достоин большего – унижения.
Тихое шуршание послышалось сзади.
– Ты же любишь меня.
Я искала ответ. Что ему сказать?
Вздохнув, я всё же обернулась. Он смотрел на меня с мольбой и немым вопросом на губах, но я всячески избегала смотреть ему в глаза.
– Да.-я кивнула. – Но я не прощаю предательства, – не в силах больше находиться в этом злополучном кабинете, я выбежала, и закрыла за собой дверь.