Глава двадцать восьмая

– Почему бы нам просто не сдать их полиции?
Я подняла на подругу глаза.
– Полиция у них под колпаком. Ты забыла?
– Ну тогда всё.
Я тяжело вздохнула. Опять.
– Мы тратим свои нервы. Ты знала, что беспокойство способствует язве желудка?
– Очень вовремя ты напомнила.
– Стараюсь. – съязвила я и отвернулась.
Я заметила, что Мрита опустила глаза и стала разглядывать свои костлявые стопы. Я подавила приступ раздражения. Никто не может ответить нормально. Плевать на то, что мы не можем ничего сделать, я могу справиться и одна.
И самое печальное, что все это понимали. Понимали, что стоит мне нажать на спусковой крючок, и масштаб разрухи будет сравним только с Сотворением Мира. Только я не могу этого пока сделать. Почему – не знаю.
Я резко поднялась со стула.
– До завтра. – бросила я, и быстро развернулась, чтобы не видеть реакцию Мриты.
Слишком быстро я покинула кухню. Слишком быстро поднялась по лестнице. Я вся тряслась. Нет ничего постоянного в этом мире, нет ничего понятного. Я хлопнула дверью, и опустилась на пол. Всё было очень плохо. Всегда всё плохо. Нет никакой грани. Мы либо помираем от скуки, либо от усталости.
Я взглянула на свои руки. Кожу словно прожигали изнутри. Что это? Слёзы потекли из моих глаз, и боль усилилась. Я скрючивала пальцы, пытаясь облегчить её, но тщетно. Пальцы начали синеть. Я начала паниковать. Сейчас?! Но процесс остановился у кисти, на которой висел браслет из рудракши. Боль начала стихать, но место, где я носила кольцо, всё ещё жгло. Кряхтя, я кое-как стянула уже успевшее въестся в палец украшение, и отбросила его в сторону.
Поднявшись на ноги, я оглядела то, что вызвало у меня столько боли. Кожа на руках приобрела серебристо-синий цвет.
Я всё ещё недоумевала, из-за чего это произошло, но решила свести всё на злость и беспокойство. Но...Я медленно становлюсь Ею?
Покопавшись в ящике, я нашла перчатки. Надо бы скрыть это. Натянув холодную ткань на пальцы, я почувствовала себя неуютно. Наверное, с ножами будет так не очень удобно. Могут зацепиться за ткань или ещё чего-нибудь.
«Плохому танцору и тапочки мешают.»
Я отмахнулась от голоса в своей голове. Придумать можно всё что угодно, но реальность никто не отменял. Мне может просто помешать это в самый неподходящий момент. Но я не хотела показывать моё новое приобретение, поэтому осталась в перчатках. Я могу приспособиться.
– У тебя всё хорошо? – обеспокоенный голос со стороны двери вывел меня из раздумий.
– Да! Спасибо, что спросил! – я снова начала злиться, но попыталась себя успокоить. Я пока что, не хочу синеть целиком, поэтому просто метнула подушку в дверь.
Послышался звук удаляющихся шагов. Я шумно втянула воздух. Раньше бы Геллерт зашёл, и спросил бы напрямую. Я окончательно разуверилась в своих мыслях. Помниться, я вчера обещала, что мы выберемся из этой дыры? Вот только, кому это надо? Тому, кто престал обращать на меня внимание, стоило появиться проблеме побольше? Той, которая заняла его место внешне, но никогда не сможет залечить то, что он оставил после себя?
Я уже давно перестала обращать внимание на то, что плачу. Мне просто стало на это всё равно. Поэтому, когда слеза вновь печальной струйкой покатилась по щеке, я не удосужилась вытереть её, или сотрясти воздух насчёт того, что это проявление слабости с моей стороны. Нет, я просто оставила всё как есть. Лёжа в кровати, я вспоминала времена, которые мне так нравились. Казалось, что прошёл по крайней мере год, но всё закончилось неделю назад. По щелчку пальца. Я вспомнила наши вечера, даже то, как вылила в себя два бокала вина по ошибке (ну да, конечно). Вспомнила, какое было понимание между нами. С полуслова. С полувзгляда. Вспомнила, как мы сражались с армией Резо, плечом к плечу.
Я ковыряла кожу на перчатках. Они казались слишком большими для моих тощих кистей.
Я затаила сильную обиду. В чём проблема поговорить? Нельзя подойти и сказать, что всё, любовь прошла, завяли помидоры?
«Любит, я это вижу.»
Ария. Она мне об этом сказала. Но почему я ей поверила? Я хотела ей поверить. Я хотела верить в то, что она сказала.
Почему я страдаю по этому поводу? Я могла себе просто это придумать. Всё придумать. Это может быть дурным сном? Дурной реальностью. Но не так ли поступают большинство женщин? Оценивают ситуацию со своей колокольни, их убеждают в обратном, и становится легче. Только в начале все страдают. Это как основной этап. Если ты его не прошёл, то не можешь двигаться дальше. Дальше-к тому, чтобы всё вернулось на свои места.
Я закрыла глаза. Не время об этом думать. Но...
«Могут ли мои страдания являться лишь фантомами собственных желаний?»
Наверное, могут. Ими и являются.
Я запустила руку в волосы.
Что, если просто всё перевернуть? Просто вернуться к тому, что я делала раньше? Всё должно наладиться?
Чья-то невидимая рука сжала моё сердце.
«Нет. Твоё время в качестве обычного человека вышло.»
Нестерпимая боль снова пронзила грудь. Я согнулась пополам, сжимая одеяло руками. Кожаные перчатки скрипели по ткани. Я не могла вдохнуть.
«Иди!»
Из меня будто вытягивали душу. Даже через ткань, я царапала ногтями грудь. Грудную клетку сворачивало, рёбра трещали, а сердце вытанцовывало чечётку. Внезапно, боль прекратилась. Что это было?
В моей голове зародилась мысль. Я кое-как встала с кровати, и подошла к небольшому деревянному столику у окна.
На нём, сверкая сталью, лежал Рам Дао.
– Терять мне уже нечего.
Но я ошиблась. Всегда есть, что терять.