Глава 33. Твой альфа кое-что да может в этом мире

Кай дремал, отложив книгу. Торшер остался включён, а окна в комнате занавешены плотными шторами, через которые силился пробиться солнечный свет. Свет торшера горел потому, что у Кая не хватило сил его выключить. А окна занавешены потому, что проснулся он от солнечного света и закрылся от него, так и не выключив торшер. И сейчас, задумавшись об этом, Кай понял, что дело совсем плохо — для него смешались день и ночь. Ведь включил он торшер вечером, когда на улице было уже темно. Какого черта он делает? Читает и спит? Он нужен внизу, ему нужно придумать, как бежать отсюда.

Дверь в комнату открылась, но охранник продолжал стоять за дверью, в то время как женщина в медицинском халате вошла с подносом. Кай приподнял голову, но никак не мог нормально на нее взглянуть — глаза снова слипались. На круглом столе, явно слишком большом для одного, стоял покрывшийся плёнкой суп, черствел хлеб. Кай продолжал сонно смотреть, как старую еду заменяли новой. Ему нужно было есть, потому что когда он не ел — организм хотел спать ещё больше.

— Вам не по душе рацион? Что-то поменять? — спросила женщина. В её голосе слышалось раздражение, кажется омега ей не нравился. Кай тряхнул головой и ответил:

— Да. Из-за лекарств у еды странный вкус. Мне не нравится, я не могу это есть. Можно ли лекарства отдельно давать. Или вы настолько мне не доверяете?

Кай протёр лицо ладонью, пытаясь держаться и не засыпать снова. Он даже голода не ощущал. Спать он хотел больше, чем все другое. Как давно он вообще тут в туалет выходил?

— Я же пью ваши чёртовы таблетки, — пожаловался Кай. Что-то коснулось его колена, и он вздрогнул, вскинул голову, словно его ударило током. На одеяле лежало письмо: в красивом конверте, запечатанное сургучом, красиво подписанное, адресованное ему, Каю.

— Уберите, — глядя на конверт, попросил омега. Женщина улыбнулась:

— Нет, это твоё. Если хочешь, можешь просто выбросить. Но я твою вещь выбросить не могу. Ты же знаешь, почему тебе больше не доверяют.

— Это дурацкие таблетки, — не стал спорить Кай. — Я от них постоянно сплю. Вы делаете из меня овощ.

— Можно попросить снизить дозировку. Но зато они работают — за это время ты никого не избил. Подними голову.

Кай послушался. Она взяла его за подбородок и повернула той щекой, на которой была татуировка. Там все ещё оставался её силуэт, но кожа уже зажила, корочек как на ссадинах больше не было.

— Я уже сто раз пожалел, что так сделал. Меня пустят к ним извиниться хоть?

— Да, конечно.