ГЛАВА 1.

"ЛЕДЯНОЙ ТРОН И ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА"

Утро в университете «Эмпайр» всегда воняло одинаково: смесью дорогого бензина, пережаренного латте и фальшивых амбиций. Я припарковал свой «Порше» прямо у входа, на месте, где парковаться было нельзя, но всем было плевать. Охранник лишь кивнул мне, делая вид, что проверяет документы у какого-то бедолаги на старом «Форде».

​Я не выходил из машины. Просто сидел, слушая, как остывает двигатель, и барабанил пальцами по кожаному рулю. В голове, как заевшая пластинка, крутился вчерашний вечер. Клуб, полумрак и она. Мисти.

Вчера я облажался. Я позволил ей уйти, не узнав вкуса её поражения. И это бесило меня так, что челюсть сводило до боли.

​— Нил! О, черт, ты видел это? — в окно постучал Марк, мой верный оруженосец и по совместительству главный сплетник курса. — Говорят, вчера в «Lumos» тебя отбрила какая-то девчонка. Весь чат универа гудит.

Я медленно опустил стекло, обдав Марка холодным взглядом.
— Еще одно слово, Марк, и ты будешь добираться до дома пешком. И не на такси, а на своих двоих. Понял?

Он тут же заткнулся, но блеск в его глазах выдавал — шоу только начинается.

Я вышел из машины, и толпа студентов, стоявшая на ступенях, непроизвольно расступилась. Это было моё море. Мой личный театр, где я был и режиссером, и главным актером. Я привык к шепоту за спиной: «Смотри, это Нил», «Боже, он сегодня в черном», «Интересно, с кем он спит на этой неделе?».

Но сегодня мне было плевать на них всех.

​Я увидел её, когда она только выходила из своего белоснежного «Мерседеса». Мисти. Она не просто шла — она несла себя так, будто весь этот университет был лишь временной декорацией к её идеальной жизни. Черные узкие брюки, каблуки, отстукивающие ритм моего нарастающего раздражения, и шелковый топ, который не скрывал, а лишь подчеркивал её отстраненность.

Она не смотрела по сторонам. Она не искала одобрения. Пока другие девушки соревновались, кто короче наденет юбку, Мисти просто была собой. И это, мать его, работало лучше любого декольте.

Я преградил ей путь прямо у массивных дубовых дверей. Марк и еще пара парней замерли за моей спиной, предвкушая зрелище.

Мисти остановилась. Не резко, не испуганно. Она просто замерла в паре шагов, лениво поправляя ремешок сумки на плече. Между нами было расстояние вытянутой руки, но я кожей чувствовал исходящий от неё холод.

​— Ты стоишь у меня на пути, — произнесла она. Голос был ровным, без единой нотки кокетства. Это злило. Это заводило.