Глава 9

Главное - чтобы где-то сохранялось всё, чем ты жил прежде. И обычаи. И семейныепраздники. И дом, полный воспоминаний. Главное - жить для того, чтобы возвратиться.

Просыпаюсь в поту. Все тело прилипает к простыне. Я в котле, в тысячах миль под землей, варюсь с грешниками в мясном бульоне. Это Ад, детка. Хриплю что-то на латыни о помощи ближних: "Пить!".

Конечно, я не знала латыни, и, более того, не планирую после смерти отправиться в адский котел. Если бы я и хотела, то давно бы перестала быть пай-девочкой и позволила беспорядку разрушить мою жизнь. К превеликой моей удаче, я не была наивной и кое-что понимала в жизни. Несмотря на это, временами я понимала, что все мои знания сводились к нулю, когда дело доходило до всего, что находится вне моего воображения. 

Когда к моим губам поднесли долгожданный напиток, я почуяла легкую прохладу. Сделав пару глотков, я почувствовала себя лучше, как будто мое тело снова могло функционировать. 

Открыв глаза, я ожидала увидеть перед собой кого-то, кто будет лечить меня или же уже излечил. Рядом никого не было. Как будто возле кровати никто не стоял и никто не подносил мне воду. Было тихо. Так тихо, что я уже подумала, что оглохла. 

– Эй! Здесь есть кто-нибудь?! – настолько, насколько мой осевший голос позволял, позвала я. Больше всего на свете сейчас не хотелось находиться в комнате в одиночестве, как будто кто-то на меня здесь нападет, или же, наоборот, обо мне все забыли. 

Я оглянулась по сторонам. В комнате, которая уже давно считалась моей, все было как прежде. Вырезки из газет на стене напротив, зеркало над столом и тумбочки по обе стороны кровати. Мягкий свет лампы освещал цветы на тумбочке справа. Ого, мне даже принесли цветы. Полевой букет во главе с ромашками был достаточно милым, чтобы у меня поднялось настроение. Я улыбнулась, думая, что нет ничего прекрасней, чем букет цветов, когда ты просыпаешься с ужасной головной болью. Признаю, я никогда не считала сорванные, невинно процветающие до их обрезки цветы достойным подарком. Ведь что может быть благородней, чем живые цветы, и что может быть кощунственней, чем подарок, который будет умирать на глазах у получателя? 

Я ложусь на подушку и снова погружаюсь в сон. 

-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-

Тихий стук в дверь и скрип.

– Как ты, Эффи? 

– Я проспала свою жизнь и постарела? – Сейчас моя память чище белого листа, как и всегда. Выбило пробки, как говорил раньше мой приемный отец.

– Ты проспала целый день вчера и сегодня. – На кровать сел Калум.

– Ого! Что произошло?