4: - «инквизиция»

Утром Соня проснулась и обнаружила, что матери нет дома. Она пыталась дозвониться до неё, но трубку никто не брал.

Девочка ещё раз прокрутила в голове события вчерашнего дня. Все свои действия она считала абсолютно логичными.

«Странно... Я даже не испытываю какого-нибудь волнения или раскаяния...»

Часа через два вернулась Мария и сразу же позвала дочь.

— Нам нужно серьёзно поговорить.

Соня молча смотрела на мать, поскольку считала эти слова очевидными.

Мария вновь села в своё излюбленное кресло, а дочь с ногами забралась на диван и укрылась пледом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожала плечами девочка.

— Ты понимаешь, что сделала?

— Да, — коротко отозвалась Соня.

Мама на минуту задумалась и продолжила говорить:

— В понедельник в школе будет траурный день. Уроки отменят.

— К чему ты клонишь? Хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой?

— Нет, совсем нет, — лицо Марии было абсолютно серьёзным. — И я даже не собираюсь отправлять тебя на её похороны.

Обычно матери в таких ситуациях становятся крайне чувствительными: начинают рыдать, впадают в истерику или наказывают тебя до конца жизни. Соня видела таких в фильмах. Да и родительницы друзей были слишком эмоциональными.

Но Марии это не касалось. Она сохраняла выдержку и продолжала трезво мыслить.

— Я собираюсь предложить тебе переехать.

Соня начала хлопать глазами от лёгкого недоумения. Девочка никогда не сомневалась в решениях Храпинской-старшей, однако в этот раз оно казалось странным. Быть может, даже абсурдным.

— Переехать? Мам, просто напоминаю: я убила человека. Меня ведь уже ищут. Может, даже нашли. Нас не выпустят.

— Софа, в наше время многое решают деньги...

— Что? — Соня замерла, боясь я пошевелиться.

Через несколько секунд она подняла голову. Перед глазами всё немного плыло и мутнело, а в горле встал комок. Она пыталась осознать, что значат слова матери. И на ум походило только одно.

— Хочешь сказать, ты... выкупила меня?

— Я должна тебе рассказать кое-что.

«Никто никогда не начинает подобным образом хорошие рассказы.»

Храпинская-старшая встала и подошла к окну.

— Ты волнуешься, — констатировала факт Софья.

Мать обернулась.

— Как ты это поняла?

— Не знаю, — Соня пожала плечами. — Просто понятно.

— Это хорошо, — негромко произнесла Мария.

— Почему? Мам, что происходит? Что ты хочешь мне сказать? В чём дело? — от неизвестности девочка начинала нервничать.

— Ты знаешь, что я работаю в Германии. В школе военной подготовки. Но это не совсем истина.

— В каком смысле?

— Я готовлю людей... убийц.